Я не должна была родиться, как и пять поколений до меня. Но у одного сильного проклятого были свои причины переписать судьбу моего рода. Мы выжили и стали сильнейшим и богатейшим родом, который управлял металлом. Но лишь единицы знали, что за лоском и величием скрывается обязанность служить проклятому алхимику и осознание, что Смерть не обмануть. Она уже идет за мной, ведь я ведьма из рода Шарперо.
Не проклинай других и себя, ибо слова превратятся в силу и уничтожат источник и цель проклятия.
Богдан Ли (Магдыч-Тиханов)
***
Она не кричала и не плакала. Эта ведьма, что управляла металлом и пугала столь сильно всех в своем городе, в этом прогнившем до самого основания мире, стояла и не показывала даже тени страха. На ее нежной и гладкой, словно шелк коже были многочисленные раны и ссадины, что кровоточили, оставляя багровые разводы на разорванном, грязном тюремном платье. Длинные, грязные, но не потерявшие своего природного блеска золотисто-пшеничные волосы были спутанными и торчали в разные стороны. Даже пребывание в холодной, пахнущей экскрементами и рвотой камере, не смогло испортить врождённую красоту этой ведьмы.
Она смотрела на своих убийц со смирением, что таилось в глубине ее пронзительных, серо-синих, как грозовое небо глазах, в них можно было разглядеть силу духа и стержень, что разительно отличал юную девушку от крикливой толпы.
Ее жизнь должна была оборваться сегодня, сейчас, через какую-то долю секунды сжигающее пламя очищение сплетется сотнями юрких змей вокруг юного, хрупкого и стройного тела, пожирая плоть и оставляя после себя лишь тлеющие угли, а после пепел, что разнесется шальным ветром по всему Харогу.
— Мэри-Ан Шарперо, суд приговорил тебя к сожжению за использование запрещенной, темной магии металла, — громко, явно наслаждаясь звуком собственного голоса произнес тучный мужчина, размером с лошадь.
Можно было предположить, что в его родословной затесались великаны и сей забавный факт сыграл злую шутку с инквизитором. Сальные, зачесанные назад длинные волосы мужчины сверкали в лучах полуденного солнца, а жирное, покрытое многочисленными глубокими рубцами лицо освещала мерзкая, победная ухмылка.
Этот маг был омерзителен многим даже среди толпы зевак и пришедших посмотреть на казнь ведьмы жителям. Но он претворял в жизнь приговор и был единственным здешним повелителем огня.
— Тебе есть что сказать? — пухлые, покрытые кровью жертвы пальцы впились в молочную кожу подсудимой, оставляя красные пятна на скулах жертвы.
— Встретимся по ту сторону Изумрудных врат, — без злобы или гнева ответила Мэри-Ан и смиренно закрыла глаза, ожидая своей участи.
Толпа просила о смерти, немногочисленные, жадные до богатств и тайн родственники ведьмы потирали руки в ожидании титулов и наград, а маг огня каркающе рассмеялся, предвкушая крики очередной жертвы.
Но надежды всех присутствующих рухнули, как старый, ветхий и покореженный беспощадными ветрами дом, ведь именно эта девушка, такая сильная внутри и такая слабая снаружи привлекла внимание дамнанта. А проклятый не привык отдавать то, что ему приглянулось.
Прячась за ствол векового дуба, в тени скрылась тень Смерти. Ее обманули и обрекли на долгие странствия и изматывающую работу, ведь алхимик, оживленный для страданий вмешался в ее дела, позволяя ведьме из рода Шарперо выжить и стать легендой, которую пересказывали еще долгие столетия после этих событий.
Первая глава
Солнечный луч, такой яркий и прекрасный играл в моих мокрых, прилипающих к обнаженной спине серых волосах. Едва различимые капли воды стекали вниз по блестящему после душа телу, оставляя влажные дорожки на хрупких плечах, с выступающими косточками и вдоль позвоночника. Шелковый халатик, который был скорее для красоты, нежели необходимым элементом одежды был приспущен до талии, и держался лишь на завязках и кистях рук.
Большое и старое зеркало позади меня, с позолоченным рисунком по краям, будто было создано ещё в третьем столетии. Оно отражало хрупкую, казавшуюся слишком слабой для этого мира девушку.
Мне никогда не нравилось то, что я видела в зеркалах и как выглядела в них. Для большинства мой образ невинной феи, что могла рассыпаться от легкого прикосновения, был таким пленительным, что меня тошнило. Но внешность, с которой суждено родиться невозможно выбрать и приходится лишь мириться с тем, что подарили Боги.
Жёсткая, холодная улыбка появилась на моих чуть пухлых губах, и казалось, что зеркало не выдержит такой трансформации от невинной девы до ледяной стервы. Эта улыбка была такой пугающей и казалась совершенно чужой, будто некачественная иллюзия первокурсника из низкорейтинговой сельской магической школы.
— Госпожа, — услышала я голос одной из десятка своих служанок.
Резко обернувшись и накинув халат на обнаженную молочную кожу, я махнула рукой и железная дверь отворилась без каких-либо препятствий.
Слух разрезал шкрябающий, свистящий скрежет металла.
— Кана, сообщи Мао, что необходимо смазать петли на моей двери. И пусть проверит двери во всем доме.
— Слушаюсь, госпожа, — низко поклонилась чуть полноватая, низенькая служанка в белоснежном переднике и черно-сером ситцевом платье до колен. Длинные пшеничного цвета волосы двадцатилетней девушки были собраны в форме ракушки и сколоты невидимками.
Кана всегда мне нравилась за ее исполнительность и краткость. Ее семья служила роду Шарперо уже в девятом поколении и все наследники Рогзов были преданы нам.
