— Да как можно, ЖанПална… Дом самой Геллы Владимировны. Царствие ей небесное… — Егорыч переминался у самого кованого забора. Черные железные пики указывали на что-то в небе. Смотреть вверх совершенно не хотелось.
— Царствие небесное, — эхом повторила ЖанПална, хотя и имела серьезные сомнения на этот счет. Может старуха Гелла и была героиней войны и уберегла почти весь поселок какими-то непостижимыми способами. ЖанПална считала Геллу ведьмой, и с огромной радостью залила бы место, где стоял дом старухи, бетоном. Поселок-то у них прогрессивный. Через три дома — большой сетевой супермаркет. Спортивная школа имеется. Филиал Медуниверситета неподалеку открыли. Так почему бы не отвести это место под парковку?! Правда еще через два дома в другую сторону расползалось каменным ежом из крестов-обелисков старое кладбище… «Ай ну и что такого? Как раз удобно приезжать, прибирать на могилках. Можно даже ларек с цветочками поставить…», размышляла ЖанПална.
От дома чужаков отсекала свежая подозрительно черная лужа в форме улыбки чеширского кота. Идеальной дугой она огибала щербатые каменные ступени крыльца и блестящей гадюкой терялась в буреломе за домом. А ведь начало сентября в этом году выдалось теплое и сухое. Ни разу за последнюю неделю не было дождя…
— Да и домик то внукам-правнукам Геллы Владимировны отошел. Приедут небось, наведут порядок, — Егорыч почесал лысый затылок прямо через кепи. «Традиционный сицилийский головной убор, дед ты у меня модный» — кивнула его внучка-подросток на тканевую белую шапочку этим утром. Голос председательши рассеял мимолетные воспоминания о семейном завтраке, булочках с корицей и внучкином смехе.
— Прекрати чесаться! — рявкнула ЖанПална уже в привычной манере и негодующе взметнула плотные руки к слепым черным окнам второго этажа — Взносы за участок уже год не плачены! Где эти наследники я тебя спрашиваю?
В луже перед домом звучно булькнуло и запузырилось. Председательша взвизгнула и задержала дыхание.
— Истинный бог, у меня на этом проклятом участке гусь пропал. Третьего дня. Соседи видели — затопал прям на крыльцо. И как не бывало! — быстро зашептала севшим голосом ЖанПална, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу на парадно-выходном костюме.
Егорыч незаметно перекрестился. Булькать перестало. Зато резко запахло какими-то пряными растениями из увядающего зеленого хаоса заброшенного садика. Неизвестный цветок запускал невидимые щупальца аромата через нос прямо в голову. Становилось душно, а перед глазами незваных гостей начали мелькать темные пятна.
Егорыч попятился, увлекая за собой замершую в полуприседе ЖанПалну. Он давно уже хотел покинуть участок покойницы Геллы. Егорыч — старый коммунист, а все ж купил недавно в церковной лавке грубый маленький крестик, который теперь стыдливо сжимал враз вспотевшей рукой. Не чувствуя, как резкие деревянные уголки впиваются в кожу.
Темные пятна перед глазами всё ширились и почти заволокли душный жаркий мир, когда Егорыча хлопнула по лбу крупная ледяная капля, приводя в чувство. Еще и еще. Пятна отступили.
За воротами односельчане бежали по кривой улочке, накрыв головы кто чем мог.
Редкие капли обернулись ливнем, а еще через несколько мгновений по пыльной дороге, еще сочной листве и железным крышам забарабанил град.
ЖанПална припустила с места, впервые за несколько месяцев не ощущая ни тяжести ни одышки.
Калитка Ведьминого дома закрылась сама собой, будто ее довела до щелчка невидимая рука. На участке по-прежнему светило солнце. В опоясывающей дом луже гордо рассекал круги упитанный белый гусь.
До отправления поезда оставалось не больше пяти минут.
Валя то и дело бросала тревожные взгляды через застекленное окно здания вокзала на платформу. От усталости или просто от того, что она застыла в самой темной точке зала, ее глаза казались черными. Подчеркнутыми синевой бессонных ночей на болезненно-бледном лице юной девушки.
Солнце слепило. Покидать полупустое прохладное, напоминающее склеп помещение, не хотелось. Валя бы предпочла остаться здесь и тупо пялиться в гипнотизирующие огоньки электронного расписания электричек. Она бы даже согласилась свернуться калачиком на железных креслах в зале ожидания, испещренных сотнями дырочек — как будто их расстреляли. Под слепым взглядом гигантского гипсового бюста то ли писателя то ли полководца, зачем-то установленного в центре зала.
Но опоздать было нельзя: единственная электричка на “Каменные пруды” отбывала в двенадцать ноль пять. И до завтра другой не будет. А возвращаться в квартиру опасно.
Два мужика бандитского вида терлись у выхода на нужный Вале путь. Коллекторы? Или просто пара дядек собирается ехать на шашлыки? Может она и начала параноить, но кто бы ее осудил, после всех порезанных дверей и отрубленных собачьих голов у порога квартиры.
