— Прости, — тихо обратилась к ней Надя, — я запуталась. Я хотела, чтобы он меня любил, понимаешь? А он не любил. Ни Андрея ни меня. За то что мы… он сказал, “не имеем к ней отношения”. К твоей матери то есть. Я это поняла еще пока лежала в могиле эти полгода. Любовь нельзя взять против воли. Заслужить нельзя. Когда мы с Андреем пытались, он только сильнее нас презирал. Верить, что он вернет нашу с Андреем мать… ну это было глупо. Но Андрей. Она ему очень нужна. Так что он… продолжил в это верить. Прости…
Валя только крепче прижала Надю к себе.
— Валь, — осторожно прозвучал голос Ольги, сиплый и чужой, — на вот.
Ольга протянула Вале свою толстовку.
— Любите вы девки малоодетыми по кладбищам шнырять, семейный какой-то прикол видимо или бал у Сатаны… — усмехнулась уже более привычно Ольга.
Валя натянула светло-серую толстовку, которая едва доходила Вале до верхней трети бедра.
— Андрей сбежал, — подал голос Семенов, — и утащил гримуар…
— Не весь, — устало отозвалась Валя, она пошевелила голой ногой один из обломков каменного ангела. Кисть. Нагнулась и достала из своего тайника припрятанные листы, которые вырвала из прабабушкиной книги, — пойдемте домой.
К вечеру все собрались в доме с флюгером-бабкой Ежкой. Дождь укрыл стеной сонный поселок. Но над домом Великой ведьмы только слегка моросило.
В гостиной было многолюдно. Максим с Надей заняли зеленый плешивый диван, на котором обычно маялась от переедания Ольга.
— Я же говорила — пес, — веселилась Ольга, пытаясь потрепать серого волка с прозрачно-голубыми глазами по холке.
— Он такой временно, — в бог знает какой раз повторила Валя, — Юра практически умер. Я смогла восстановить его в таком виде. Думаю, за месяц…
Раздалось недовольное рычание.
— … Ну может за пару недель, — менее уверенно продолжила Валя, — мы дотянем до человеческой ипостаси.
Валя сидела на полу перед уютно потрескивающим камином. Обнимая за широкую волчью шею недовольно прижимающего острые серебристо-серые уши Юрия. Ольга также расположилась рядом на плетеном коврике, усевшись по турецки, и уминала свежий пирог с курицей и грибами.
Семенов, помолодевший лет до сорока пяти, в серых волчьего колера брюках и своей излюбленной рубашке с закатанными рукавами, уселся в зеленое кресло и закинул ногу на ногу. Как гениальный сыщик, который вот-вот все разложит по полочкам.
— Я понял, — наконец выдал Семенов, будто вспомнивший что он вообще-то скромный представитель следственного комитета, — понял, почему Аркадий тебя не убил.
— Он передумал, — печально, но сдержанно пояснила Валя, поглаживая Юрия по голове, которую пес опустил на передние лапы. Кажется, Валин любимый пообвыкся в волчьем теле.
— Да фиг там плавал, милочка, — вдруг перебил ее Старший Страж.
Валя удивленно вскинула брови. Ольга присвистнула. Юрий заинтересованно поднял морду и нетерпеливо ударил хвостом несколько раз, обрушив прислоненную к стенке кочергу.
Даже Надя и Максим перестали перешептываться и сосредоточили внимание на Старшем.
— Он бы не поддался твоему внушению, — победоносно выдал Семенов.
— Это было не внушение…
— Тем более! Перекодировка миров! Такое может выдать только мать, вошедшая в силу! И у нее должна быть железобетонная мотивация. И я не уверен, Валентина Аркадьевна, что уважаемая Гелла, даже на пике энтузиазма такое бы смогла…
Валя непонимающе уставилась на Старшего Стража.
— Да все просто! Самый очевидный ответ и есть правильный!.. — Семенов аж подскочил с кресла от переполняющего его энтузиазма.
— Рожай уже, — без малейшего пиетета потребовала Ольга.
— Да мы обсчитались! Девять дней прошли! Не знаю, вчера… или позавчера? Валя вошла в силу. Дар был разбужен не в секционной с Пасечником. Раньше. Вот только чем?.. А впрочем, это сути не меняет. Дар матери не запускается в мертвецкой. Это разрушителя так можно активировать. Матери нужно что-то большее.
— Может когда мы в электричке ехали? — предположила Ольга, уже поборов удивление и вернувшись к поглощению ароматного курника, — типа влюбилась в Юрика и привет.
— Нет, — вдруг твердо произнесла Надя.
Теперь все взгляды устремились на младшую сестру Великой. Надя поморщилась, будто что-то мысленно сверяя, затем ее лоб разгладился и она уверенно продолжила:
— На момент моей смерти Валя уже была в силе. Думаю, она начала перерождаться вскоре после похорон прабабушки Геллы. Но отец не замечал — Гелла позаботилась. Когда он совершил надо мной ритуал, Валя не дала мне умереть. И ему тоже…
— Может быть, — все также спокойно согласилась Валя, — а такой затяжной инкубационный период позволил мне накопить достаточно энергии. Для всего. Для папы… и мамы. И…
Валя замолчала. Все немного подождали. Но вскоре стало ясно, что новая Великая продолжать не намерена.
Спонтанный всплеск или Валентина и впрямь в перспективе сильнее Геллы.
