– Почему же он меня не убил до сих пор? – Валя старательно подбирала слова, чтобы не выдать остальным лишнего, как и советовал Пасечник.
– От полумертвой сестры бесполезно скрывать, да от волка, которого ты к роду подвязала… Не скроешь, – “успокоил” Валю Пасечник, – а вот прочие…
Старик прищурился и лицо его поплыло. Валя торопливо влила в мертвеца еще две порции силы. И покачнулась.
– Так резко не делай, девочка, – голос Пасечника звучал как будто бы тревожно, – себя не растрать. А то разума лишишься. Кое-кто в твоем роду лишался. Мужчины больше. Они к этому менее приспособлены.
– Андрей… – еле слышно произнесла Валя.
Пасечник поморщился.
– Брат твой не свою волю исполнял. Но спрута в себя добровольно принял. Посулили ему… Да ты не осуждай его. Мать ему вернуть посулили с того света. Он и ослаб. А подругу, – Пасечник кивнул Вале за плечо, явно подразумевая Ольгу, – надлежало на место матери положить. Уж уяснила ты поди – ничего нельзя взять просто так. Можно только обменять.
Валя ошеломленно молчала.
– Знал твой Андрей, что сам не сможет. Любил он подругу. Но любовь за любовь. Связи по крови они крепче, по избранию – тонки. Где тонко там и надорвется, милая. А ты думай теперь, чем за волка своего откупаться будешь. Да кого выберешь, как время придет. Всех не спасешь.
– Откуда знаешь? – резко перебила Валя Пасечника.
– Наперед вижу, – спокойно ответил Медовый Король, не обращая внимания на Валин резкий тон, – вижу что к Покрову двое будут при тебе, да прочие – в трех могилах. А уж кто на земле, а кто под землей – твоя воля. Ты – мать.
– Где мне найти Андрея? – тихо спросила Валя, глядя под ноги.
Пасечник крякнул, как будто разочарованно.
– Да здесь он, – проворчал мертвый Старик, – так и лежит с того самого дня в Медовой реке. По запаху найдешь.
Валя поняла: Пасечник ждал от нее другого вопроса.
– Когда Андрей подпустил к себе спрута?
Теперь старик удовлетворенно улыбался. Он назвал дату. Дату смерти Валиного отца. И Нади. Лицо Вали удивленно вытянулось.
– Сил осталось на еще один вопрос, Валюша, – пожал плечами старик, – больше ни ты ни я не потянем. Да и правила есть правила. Как в сказках. Так что спрашивай, а потом я спать пойду. Думай хорошенько. Назвать имя убивца не могу – сразу предупреждаю…
Валя собралась. Следующий вопрос она произнесла мысленно. Четко проговаривая про себя: “почему Семенов так поступил с могилой отца”.
Теперь Медовый Король буквально расцвел. Запах меда многократно усилился, заставляя тлен и гниющую плоть потеряться в цветочной золотистой сладости. Она правильно спросила. И Пасечник ей ответил.
Было уже за полночь, луна нырнула за тощее облако.
Андрея вытаскивали из густых неподатливых вод, и впрямь напоминающих мед. При свете дня они выглядели бы золотистыми.
– Что ж, – с энтузиазмом объявила Ольга, ставя руки в боки, – если Андрей с тех самых пор лежал здесь… Просто, несколько э… глубже, выходит он меня не убивал тогда, в больничном кафе! А, и даже в окно дома Пасечника не выбрасывал!
– Выбрасывал.
Там где было лицо Андрея надулся медовый пузырь и лопнул, облепив глаза и губы.
– Выбрасывал, – виновато повторил он, пытаясь вытереть медовые потеки с лица – я… Я должен был тобой пожертвовать. Я только не могу вспомнить, почему.
Через несколько минут, упругие медовые воды истаяли бесследно. Андрей просто стоял мокрый от макушки до пят и дрожал крупной дрожью.
“В доме моем возьми теплые вещи”, – подсказал скрипучий голос Пасечника внутри Валиной головы.
Она ни с кем не объясняясь пошла в дом, следуя указаниям Медового Короля. Юрий двинулся за ней, отставая на пару шагов.
“Он не помнит ничего. И не вспомнит, пока ты не дозволишь.” – продолжал скрипеть Пасечник, – “ему будет больно узнать, что чуть было не сделали его руками. Но заплатить придется. Бремя власти, Валюша. Все мы платим”
– Почему нельзя говорить прямо? – раздраженно повела плечами Валя, распахивая указанный Пасечником комод, – прямо и в полном объеме. Я же постоянно вас слышу!
“Слышать то слышишь”, – крякнул обиженно Пасечник, – “и спрашивать можешь. Только вот мы ограничены в ответах. Всюду есть правила. Вот ты студентка. Кровь тебя брать учили? Надо там бечевку натянуть, кожу очистить, иглу взять… А не полоснуть ножом и таз подставить. И тут то же. Поймешь со временем”.
– Извините, Федор Еремеевич, – виновато выдохнула Валя, раскладывая на тахте перед окном сухие вещи и подавая знак, чтобы ее брат заходил в дом, – просто выглядит это все… как в сказке.
Мертвый старик усмехнулся и голос его стих. Юрий так и стоял у Вали за плечом безмолвной тенью.
***
Ночные совещания уже стали традицией. Валя утешала себя тем, что через два дня завалится спать, и никто не посмеет ее разбудить несколько дней. А лучше всю зиму, как медведицу. Сейчас она вполне была готова поверить, что проспит столько времени.
