– Прости, – тихо обратилась к ней Надя, – я запуталась. Я хотела, чтобы он меня любил, понимаешь? А он не любил. Ни Андрея ни меня. За то что мы… он сказал, “не имеем к ней отношения”. К твоей матери то есть. Я это поняла еще пока лежала в могиле эти полгода. Любовь нельзя взять против воли. Заслужить нельзя. Когда мы с Андреем пытались, он только сильнее нас презирал. Верить, что он вернет нашу с Андреем мать… ну это было глупо. Но Андрей. Она ему очень нужна. Так что он… продолжил в это верить. Прости…
Валя только крепче прижала Надю к себе.
– Валь, – осторожно прозвучал голос Ольги, сиплый и чужой, – на вот.
Ольга протянула Вале свою толстовку.
– Любите вы девки малоодетыми по кладбищам шнырять, семейный какой-то прикол видимо или бал у Сатаны… – усмехнулась уже более привычно Ольга.
Валя натянула светло-серую толстовку, которая едва доходила Вале до верхней трети бедра.
– Андрей сбежал, – подал голос Семенов, – и утащил гримуар…
– Не весь, – устало отозвалась Валя, она пошевелила голой ногой один из обломков каменного ангела. Кисть. Нагнулась и достала из своего тайника припрятанные листы, которые вырвала из прабабушкиной книги, – пойдемте домой.
К вечеру все собрались в доме с флюгером-бабкой Ежкой. Дождь укрыл стеной сонный поселок. Но над домом Великой ведьмы только слегка моросило.
В гостиной было многолюдно. Максим с Надей заняли зеленый плешивый диван, на котором обычно маялась от переедания Ольга.
– Я же говорила – пес, – веселилась Ольга, пытаясь потрепать серого волка с прозрачно-голубыми глазами по холке.
– Он такой временно, – в бог знает какой раз повторила Валя, – Юра практически умер. Я смогла восстановить его в таком виде. Думаю, за месяц…
Раздалось недовольное рычание.
– … Ну может за пару недель, – менее уверенно продолжила Валя, – мы дотянем до человеческой ипостаси.
Валя сидела на полу перед уютно потрескивающим камином. Обнимая за широкую волчью шею недовольно прижимающего острые серебристо-серые уши Юрия. Ольга также расположилась рядом на плетеном коврике, усевшись по турецки, и уминала свежий пирог с курицей и грибами.
Семенов, помолодевший лет до сорока пяти, в серых волчьего колера брюках и своей излюбленной рубашке с закатанными рукавами, уселся в зеленое кресло и закинул ногу на ногу. Как гениальный сыщик, который вот-вот все разложит по полочкам.
– Я понял, – наконец выдал Семенов, будто вспомнивший что он вообще-то скромный представитель следственного комитета, – понял, почему Аркадий тебя не убил.
– Он передумал, – печально, но сдержанно пояснила Валя, поглаживая Юрия по голове, которую пес опустил на передние лапы. Кажется, Валин любимый пообвыкся в волчьем теле.
– Да фиг там плавал, милочка, – вдруг перебил ее Старший Страж.
Валя удивленно вскинула брови. Ольга присвистнула. Юрий заинтересованно поднял морду и нетерпеливо ударил хвостом несколько раз, обрушив прислоненную к стенке кочергу.
Даже Надя и Максим перестали перешептываться и сосредоточили внимание на Старшем.
– Он бы не поддался твоему внушению, – победоносно выдал Семенов.
– Это было не внушение…
– Тем более! Перекодировка миров! Такое может выдать только мать, вошедшая в силу! И у нее должна быть железобетонная мотивация. И я не уверен, Валентина Аркадьевна, что уважаемая Гелла, даже на пике энтузиазма такое бы смогла…
Валя непонимающе уставилась на Старшего Стража.
– Да все просто! Самый очевидный ответ и есть правильный!.. – Семенов аж подскочил с кресла от переполняющего его энтузиазма.
– Рожай уже, – без малейшего пиетета потребовала Ольга.
– Да мы обсчитались! Девять дней прошли! Не знаю, вчера… или позавчера? Валя вошла в силу. Дар был разбужен не в секционной с Пасечником. Раньше. Вот только чем?.. А впрочем, это сути не меняет. Дар матери не запускается в мертвецкой. Это разрушителя так можно активировать. Матери нужно что-то большее.
– Может когда мы в электричке ехали? – предположила Ольга, уже поборов удивление и вернувшись к поглощению ароматного курника, – типа влюбилась в Юрика и привет.
– Нет, – вдруг твердо произнесла Надя.
Теперь все взгляды устремились на младшую сестру Великой. Надя поморщилась, будто что-то мысленно сверяя, затем ее лоб разгладился и она уверенно продолжила:
– На момент моей смерти Валя уже была в силе. Думаю, она начала перерождаться вскоре после похорон прабабушки Геллы. Но отец не замечал – Гелла позаботилась. Когда он совершил надо мной ритуал, Валя не дала мне умереть. И ему тоже…
– Может быть, – все также спокойно согласилась Валя, – а такой затяжной инкубационный период позволил мне накопить достаточно энергии. Для всего. Для папы… и мамы. И…
Валя замолчала. Все немного подождали. Но вскоре стало ясно, что новая Великая продолжать не намерена.
Спонтанный всплеск или Валентина и впрямь в перспективе сильнее Геллы.
