Небо потемнело, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь музыкой цикад, начавших свой вечерний концерт. Загоревшиеся факелы осветили площадку, подготовленную для церемонии. Танцоры Зазу, стоявшие в круге, подняли головы и обратили глаза к небу, к тому месту, где вскоре должна была появиться звезда. Прямо над джунглями вспыхнуло зеленоватое разгорающееся сияние. Все затаили дыхание. Там, где только что ничего не было, появилась восходящая звезда. Ее луч скользнул между колоннами и коснулся заключенной в камень Изумрудной Птицы…Ученицы Шеффилдской школы отправляются в фантастическое путешествие в Зазу, крупное селение в самом сердце джунглей, где ежегодно проходит празднование Дня Изумрудной Птицы. Но на этот раз праздничная церемония омрачается драматическими событиями. Древний Кувшин Воды Жизни похищен, и судьба всего племени оказывается в руках Чародеек. Смогут ли Вилл, Ирма, Тарани, Корнелия и Хай Лин пройти по Последней Тропе Койота, сразиться с древними божествами и вернуть драгоценный Кувшин?
Дверь захлопнулась, и девочки ступили в темноту, пропахшую химикатами.
— Каждый раз я чувствую себя здесь как в маленьком черном ящике, замок которого заклинило на сотню лет, — призналась Хай Лин, нащупывая выключатель рядом с дверью.
В лаборатории загорелась красная лампочка. В слегка рассеявшейся темноте показались белые прямоугольники, подрагивающие под потолком в восходящем потоке воздуха.
— А мы успеем? — спросила Тарани.
— Это ведь ты захотела посмотреть, что получилось, — напомнила Хай Лин. Девочки действительно спешили, как будто за ними кто-то гнался.
Послышалось шуршание, что-то упало на пол. Ирма резко обернулась и увидела белый силуэт, скользящий к ней.
— Они похожи на привидения. — Ирма нервно хихикнула, поднимая глаза на ряд светлых пятен, качающихся под потолком.
— Интересно, кто их там развесил, — откликнулась Тарани, приближаясь к развешанным на просушку отпечаткам.
В квадратном помещении у дальней стены, под окном, наглухо затянутом черной шторой, на двух длинных столах стояли зеленые ванночки для проявителей и закрепителей. Здесь царил идеальный порядок. Члены фотографического клуба строго выполняли требования преподавателя соблюдать чистоту. В углу из плохо заворачивающегося крана постоянно капала в фарфоровую раковину вода. Мерная дробь капель отмечала ход времени, и, печатая снимки, фотографы прекрасно обходились без таймера. Надо было только приноровиться к ритму и считать.
Слева на маленьком столике, всегда на одном и том же месте, очередного любителя традиционной фотографии ожидали большой стеклянный контейнер с пинцетами, банки из коричневого стекла для смешивания химикатов и подставка с фотобумагой, рассортированной по чувствительности и тону.
— О нет, вы только взгляните! — воскликнула Тарани.
Она аккуратно сняла один из высыхающих отпечатков и положила его на стол под красную лампу.
— Нет предела пронырливости сестер Грампер! — Глаза обычно застенчивой и спокойной Тарани загорелись опасным огнем. Ее истинный темперамент проявлялся, лишь когда она сильно расстраивалась. И в таких случаях не стоило переходить ей дорогу.
На фотографии смеющаяся Корнелия стояла на остановке с братом Тарани Питером.
— Я знаю, что они встретились случайно. Мне Питер рассказал, — процедила она сквозь сжатые зубы, — но Бесс не преминула увековечить этот момент.
— Хватит об этом, — прервала Ирма. — Сегодня вечером я хочу проверить новый рецепт шоколадного торта, так что не будем терять время.
Хай Лин аккуратно заправила пленку в бачок и закрыла крышку. Осталось влить раствор необходимой концентрации и покрутить барабан, чтобы проявитель омыл всю-всю пленку, прополоскать, закрепить, еще раз прополоскать… Вскоре пленка сушилась на веревке, а чтобы она не скрутилась, к нижнему концу, как советовала миссис Варгас, прикрепили тяжелую прищепку.
— Обожаю этот момент, — сказала Тарани, посверкивая в темноте очками. — Осторожнее, я включаю увеличитель.
Большие линзы придвинулись к белой поверхности с шестеренками для захвата перфорации пленки. Ирма приготовила бумагу, а Хай Лин — свежие проявитель и закрепитель для бумаги.
— Подождите! — воскликнула Тарани. — Сначала надо выбрать.
Она осторожно сняла высохшие негативы, на которых пока различались лишь более темные и более светлые пятна — облака, судя по очертаниям. Целая серия фотографий облаков.
— Вот эта — самая лучшая, — решила фотограф. — Кажется, мне удалось поймать луну, правда, я не уверена.
Она положила негатив под линзы увеличителя, и на белой бумаге появились яркое небо, несколько темных точек и серое облако.
— Мне нравится разглядывать мир наоборот, — сказала Ирма.
Девочки отсчитали пять капель и выключили лампочку увеличителя.
Одним движением Хай Лин погрузила лист фотобумаги в готовый раствор. В красном свете стало появляться изображение. Сначала контуры темного неба, светлое пятно облака, а затем луна и звезды. Теперь прополоскать, закрепить, опять прополоскать…
— Какая прелесть, — вздохнула Хай Лин. — Это самый волшебный момент в фотографии. И он стоит любых усилий.
— Очень жаль, что Корнелия этого не видит, — засмеялась Ирма, — она бы перестала утверждать, что ее цифровая камера делает самые лучшие фотографии в мире.
— Я опаздываю! — воскликнула Тарани, хватая сумку. — У меня через минуту репетиция.
Хай Лин медлила. Что-то привлекло ее внимание и требовало объяснений… Полученное изображение не походило на то, что она видела, фотографируя облака. Она это хорошо помнила.
Как в тумане, Хай Лин услышала стук захлопнувшейся за Тарани двери, эхо ее удаляющихся шагов.
— Смотрите, смотрите! — Хай Лин уже спешила к сушителю, и, не успели девочки опомниться, как отпечаток плюхнулся на разогретую пластину, прикрытую куском материи. Хай Лин схватила резиновый ролик и несколько раз прокатала им по мягкой поверхности. Послышалось тихое шипение, и через мгновение фотография, еще теплая, лежала под красной лампой.