Малкиня не успел схватиться за Моренины амулеты и встать, Малфрида и сойти с места не могла, а когтистая лапка уже с размаху ударила медведя в крутолобую голову, как раз над глазами. Словно перепелка порхнула, а сила удара была такая… может, Малкине даже повезло, что его не так отпихнули. Ибо медведь просто покатился кубарем обратно в чащу, зарычал уже не глухо и недоуменно, а во всю силу, от боли и удивления. И кинулся прочь, только треск и рык по лесу пошел. А все эти расшалившиеся бездумно, чуть не приведшие к беде лесные духи тоже испугались, растеряли привычное веселье, стали кричать, метаться с открытыми ртами, цепляясь кореньями-волосами за ветки. Сталкиваясь, дубравицы роняли свои сплетенные из дубовых веточек венки, с их ног осыпалась кора, лохматые лапки лесовиков расползались, и они падали на землю, укатывались кто куда клубками листьев и хвои. И продолжали кричать, причем так отчаянно и испуганно, что не только улавливающий страх иных душ Малкиня услышал их ужас. Алее вокруг зашумел, зашелся рыком, криками, треском, как будто убегал кто… Медведь, лесные нелюди, еще кто-то тяжелый, под чьей ногой громко трещал валежник и ломались кусты подлеска.
Малкиня все же поднялся, схватил амулет с выбитой на нем скалящейся улыбкой, стал что-то быстро говорить. Но отдернул руку: амулет Чернобога неожиданно стал горячим, как будто божество не помогало, а только злилось. Но помощь уже была не нужна. Лес стихал, кусты и лапы елей качались медленней, все успокаивалось.
Малфрида спокойно подняла оставшуюся лежать на земле отвратительную кисть, отряхнула ее от хвои и спрятала в калиту на поясе.
— Что это у тебя? — спросил Малкиня.
Ведьма одернула накидку, а на волхва взглянула едва ли не с вызовом.
— Что-то, как погляжу, не так и уверенно справляешься ты с разнузданной нежитью, ведун. Если бы не мой амулет, заигравшиеся духи посмеялись бы, наблюдая, как медведь нас дерет.
Малкиня не отвечал. Он понял, что у Малфриды есть могущественный оберег, способный и преграждать доступ в ее мысли, и оберегать хозяйку.
— Что это? — опять спросил Малкиня.
— Подарочек Кощея, — засмеялась Малфрида. — И уж поверь, он понадежнее будет ваших оберегов Морениных.
Малкиня судорожно сглотнул. Подношение от Кощея…
— Кощей не властен в этих землях, — сказал он сурово. — И с Чернобогом они извечные недруги, и Морена у Кощея супруга непокорная, ненавидящая его. Здесь их поле власти.
— Да ну? — насмешливо вскинула темные брови Малфрида. — А вон косолапый-то убежал, как и от рогатины не бегает.
Малкиня вдруг понял, что ему надо сообщить своим о присутствии амулета враждебной силы. Силы даже не светлых богов, от которых темное колдовство оберегало лес, а других хозяев тьмы. Но это значило предать Малфриду, а этого он не мог. Он любил ее, и она это знала. Ах, освободиться бы ему от этого чувства!.. Но людские страсти, людское сердце порой посильнее любых чар бывают.
— Пора возвращаться, — только и сказал он. — Мы долго отсутствовали, на это могут обратить внимание. А если в Малино узнают… — он подумал немного и сказал: — Если тебя кто узнает, я ушлю того подалее.
Они вышли из леса, когда уже начинало смеркаться, темные тучи опять затягивали небо, строения Малино сливались в этом мраке в одну сплошную громаду, как и избы селения на берегу. Было видно, как волхвы по традиции обходят с заклинаниями постройки, чтобы разошедшиеся духи не смели приближаться к людскому жилью. Но они сейчас и не смели. Ибо в усадьбе было сегодня весело: даже сюда, на опушку леса, долетал шум, слышалась музыка и пение. Похоже, счастливый Мал устроил для прибывшей невесты и веселое пиршество.
И еще они увидели, как из ворот усадьбы выехал верховой. Видать, его наделили особой силы оберегами, если пускался по лесной дороге ночью. А ведь несся во всю прыть. Малкиня едва распознал гонца в надвинутом на лицо меховом колпаке.
— Кто это из лесных древлян умеет так ловко с конем обращаться? — удивилась Малфрида, наблюдая за конником.
— Это…
Но Малкиня сдержался, не назвал ей имя проехавшего. Мокей вдовий сын, лесной торговец, который с недавних, времен стал одним из служилых людей князя Мала. Но Малфриде не стоило напоминать о том, кто некогда возглавлял толпу ее преследователей.
— Да так, один из людей Мала Древлянского, — ответил Малкиня небрежно. И отвлек Малфриду, указывая на еще не запертые ворота: — Вон гляди, муж твой нас ждет. Небось волнуется, где это его женка с волхвом пропадала.
— Волнуется? — как-то грустно переспросила Малфрида. — О нет, Свенельд скорее гадает, куда это Мал в ночь своего человека отправил.
— Ясное дело куда. В Искоростень, сообщить о приезде княгини.
