— Я не знал, какое ты любишь, поэтому взял то, что люблю я, — заявил он, с наслаждением облизывая свой рожок.
— Спасибо, — промямлила я, не зная, как реагировать. Редко кто угощал меня подобным образом, я ведь не сближалась ни с кем настолько, чтобы дошло до этого. Но угощение всё же приняла. — Так что ты хотел обсудить?
— Хотел вернуть тебе это.
Из внутреннего кармана ветровки Ник вынул мой стилет, и я удивленно ахнула.
— Откуда он у тебя? — Забрав стилет, сунула его за пояс. Я так привыкла к холодному лезвию, что знала наизусть все его острые грани и случайно порезаться никак не могла. Он — будто часть меня, и разлуку с ним я воспринимала очень болезненно.
— Нашел в лесу, рядом с тобой. Когда волк скрылся.
— Почему утром не отдал? — Потом меня осенило. — Ты с его помощью меня нашел?
Глядя на его виноватое выражение лица, мне захотелось отвесить ему мощного подзатыльника. Чтобы неповадно было.
— Ну… поэтому и не отдал. Каюсь, почему-то я думал, что он мне пригодится. Эй, не злись, — Ник поднял вверх свободную руку. Он поднял бы и обе, но правая была занята мороженым. — Я стараюсь быть честным. Это что-то вроде ритуального клинка?
— Да, что-то вроде, — уклончиво ответила я. Повертела в руках рожок, следя, чтобы клубничные капли с него не стекали, и лизнула мороженое. Необыкновенно вкусное, надо признаться, с кусочками клубники. — А ты… помнишь ту аварию?
Кажется, этого вопроса Ник не ожидал, но я должна была спросить.
— Такое не забудешь, — покачал он головой.
— Как ты узнал?
— Это началось недавно. Я даже сам не понял. Мы с отцом тогда рыбачили на нашей старой моторной лодке. Она была надувная, вся в заплатках, а солнце палило просто адски! И в один момент мне пришло… видение, я так это называю. Что наша лодка накаляется до такой степени, что просто взрывается. Тогда я сказал отцу, но он мне не поверил. Мне пришлось силой скинуть его в воду. Потом я прыгнул сам, и, в общем, мы чудом успели отплыть на пару метров.
— И ты сразу понял, что этим… видениям можно верить? — спросила я, доедая мороженое. Даже сама не заметила, как оно закончилось. — Не раздумывал?
— Нет, — ответил он. — Я чувствовал, что так нужно.
— И ты спас мне жизнь. Спасибо.
— Да ладно. Это было не сложно. Мне всего то потребовалось тебя задержать, там, у дороги. Но… я часто вспоминаю эту аварию и невольно виню себя, что не смог спасти их всех.
Я удивленно взглянула на него, но Ник был поглощен разглядыванием того, как волны бьются о крупные камни на берегу, взметая вверх тысячи брызг. Он старался казаться бесстрастным, но от меня не укрылось, как изменился его голос. Он действительно обвинял себя?
— Ну и что бы ты сделал? — я постаралась придать голосу беззаботности, чтобы парень не думал, что я жалею его. — Кинулся под тот бензовоз? Он бы закатал тебя в асфальт в прямом смысле. Иногда, как бы мы не хотели, мы не можем помочь даже тем, кого любим. А чтобы помочь всем, нужно быть как минимум суперменом. Кстати, я раньше не слышала про такой дар — видеть бедующее.
Губы Ника изогнулись в грустной улыбке.
— Я тоже. Лиам, мой друг, перерыл сотни книг и кучи сайтов для ведьм и магов, но ничего не нашел.
— А твой отец? Он нормально к этому отнесся?
— Не сказал бы… — протянул парень, доедая мороженое. Кажется, он хотел облизать пальцы, испачканные в сладком розовом молоке, но передумал и достал из ветровки платок. — Он запретил мне говорить об этом. А еще он глашатай нашего ковена, а это означает определенную ответственность. В общем, ему не очень нравится, что я обзавелся такими необычными способностями.
В его словах прозвучала горечь. Наверное, тяжело, когда близкий человек не принимает тебя такого, каков ты есть. Но, похоже, именно так и было у Ника в семье.
— Ну, по крайней мере тебе есть с кем поговорить об этом, — заметила я, имея ввиду Лиама.
Ник лишь пожал плечами и взглянул на меня.
— А что твоя семья? Они тоже приехали в город?
Мне не хотелось говорить об этом. Потому что за сочувствующей маской у людей я зачастую видела любопытство. И это злило меня еще больше.
— Я одна. Никого нет.
— Как?
Но в вопросе Ника не сквозило ненужное любопытство. Поэтому я только скривилась, но ответила:
— Вот так. Отец умер два года назад. Его убили охотники. Мне было шестнадцать. Я договорилась с ним встретится после его рабочей смены в баре, но папа задержался. Пришлось уйти без него. Мы тогда жили в мотеле. Наутро он так и не вернулся. Я пришла к бару, а там повсюду была полиция. Я с ним так и не попрощалась…
Тяжело было говорить такое вслух. Воспоминания о его смерти еще не улеглись, и мне стоило больших усилий заставить себя не плакать. В конце концов, два года тренировок увенчались успехом.
Ник молчал. Он будто понимал, что мне не нужна его жалость. Это лишь слова. От них не станет легче. Парень просто смотрел на воду, давая мне немного времени. Наконец он произнес:
