Она выплюнула эти слова мне в лицо и ее руки дрогнули. Из последних сил я цеплялась за лезвие, и наконец выдавила его из пальцев травницы. Оттолкнула подругу, борясь за свое сознание изо всех сил. Дурман накатывал волной, рисуя в голове самые неприятные картины.
— Это неправда… неправда.
Я шептала это, пока травница поднималась с колен. Ее юбку украшали зеленые следы от травы и золотистая пыльца дьявольских цветов.
Нож у меня. Рукоять плотно улеглась в ладони. А соперница все ближе… Можно покончить с ней одним выверенным движением лезвия. Но это Венди. Мой самый близкий человек на всем свете. Она бы не предала меня по своей воле.
— Нам всё это кажется! — ей было плевать, что оружие у меня. Венди приближалась, а ее глаза покраснели и в белках явно выделялись красные прожилки. — Ник!
Что-то происходило, но смотреть в ту сторону, когда тебя пытаются убить — плохая идея.
— Прости, Венди, — прошептала я, — надеюсь, голова не будет сильно болеть.
Удар моего кулака пришелся девушке точно в висок. Ее глаза закатились, и травница рухнула на мягкий ковер алых цветов. Но я не гордилась собой. Откинула со лба мокрую от пота прядь и наклонилась, чтобы пощупать ее пульс. Папа показывал, как нокаутировать противника с одного удара. Главное — попасть точно в цель, и тогда мозг ударится о череп, что вызовет потерю сознания. Мы не отрабатывали этот прием на практике, но отец будто чувствовал, что однажды он мне пригодится. Слава Трехликой, на шее Венди пульс прощупывался вполне четко.
Звериный вой тут же вывел меня из оцепенения.
Лэйт не обратился полностью. В воздухе, который Рисса сгустила до состояния желе, зависло нечто, отдаленно похожее на человека: футболка парня не выдержала натиск рвущихся наружу звериных мышц и обвисла на мохнатой спине рваными лохмотьями. Он рычал, скалил удлинившиеся зубы и всеми силами пытался сломать свою клетку, но лапы с когтями царапали пустоту. И всё те же покрасневшие глаза. Похоже на какую-то чудовищную форму аллергии.
Я приближалась медленно, с облегчением отметив, что жизням друзей пока ничего не угрожает. Вовремя спохватилась, и отрезала стилетом рукав рубашки, обмотав его вокруг лица, чтобы закрыть нос и рот. Это помогло лишь отчасти, запах всё еще въедался в мое сознание, хоть и в меньшей степени.
Брюнетка с легкостью контролировала ситуацию, не переставая истерически смеяться. Ник лежал на траве в паре метрах от нее. Я с болью в сердце видела, как он изо всех сил пытался подняться, но что-то не давало ему это сделать. Скорее всего, воздух, которым управляла Рисса, как первоклассный дирижёр оркестра.
— Это ты убил Сибиллу, лохматый ты кусок дерьма! Я все знаю! — ее настроение менялось удивительно быстро. Сейчас она шипела, подобно кобре перед броском. — Такие твари, как ты, недостойны существования! Ну ничего, когда я расправлюсь с тобой, то с радостью навещу ваш притон оборотней. Бабушка обучила меня интересному заклинанию… Скажи, ты хоть представляешь, что будет с твоими легкими, если из них выжечь весь кислород?
—
Ник судорожно хватал ртом воздух, поднимаясь с колен. Не смотревший на меня, казалось, он вообще потерял связь с реальностью. Его взгляд метался из стороны в сторону и не мог сфокусироваться на чем-то одном. Я бережно уложила Риссу на траву. Теперь у меня есть несколько минут, пока чары забвения не улетучатся. Самое безопасное и мягкое заклинание, к сожалению, обладало кратковременным эффектом.
— Ник! — позвала я, медленно разгибаясь. Глаза чесались. В них будто насыпали пригоршню песка, а удушающий запах цветов мешал думать здраво. — Посмотри на меня! Что бы тебе не казалось, нужно бороться с этим. Эта поляна… Цветы здесь не случайно, нужно что-то делать.
Парень, наконец, смог сфокусировать взгляд на мне. Тряхнул головой, прогоняя наваждение. В его глазах блестели слезы, которым я не видела объяснения, кроме морока, терзавшего душу Ника. Он был таким тихим сегодня, погруженным в какие-то неведанные мне мысли. Надеюсь, они не найдут продолжение под действием этих цветов.
