Могла ли я — скрипачка из консерватории предположить, что в моей квартире появятся два незнакомца — демон и дракон, которые прибыли в современный мир на практику от своего магического университета. И где им еще жить, как не в моей квартире! Но кто же знал, что жить с двумя парнями так полезно, дракон отлично готовит, а демон оказывается мастер на все руки. Как не согласится на путешествие в их мир? Однако не пожалею ли я о своем выборе и чем это приключение для меня закончится?
Рогнеда Григорьевна, профессор кафедры истории, была женщина строгая и волевая, стойко переносящая удары судьбы.
Устояла она и когда разразилась беда, унесшая жизни единственной дочери и зятя. Дочь Рогнеды, Заряна, вышла замуж в двадцать лет, за прекрасного интеллигентного молодого человека с собственной двухкомнатной квартирой в центре Москвы. Оба отличались спокойным характером, любили учиться и путешествовать, проходили практику в Европе, где впоследствии получили работу. Они обосновались в Праге, проработав в Посольстве России три года, после чего вернулись в Москву с годовалой дочерью на руках. Малютку назвали Златаяра. Здесь они устроились в Министерство иностранных дел, и большую часть времени дочь была перепоручена заботам родителей Заряны.
Они ездили в Подмосковье, где у мужа Рогнеды — Казимира, была небольшая, но очень уютная дача — с фруктовым садиком, полуразбитым деревянным забором и приветливыми соседями из бывших военных. Маленькая семья жила спокойно и счастливо, пока не произошла та случайная автомобильная авария, в которой погибли любимые дочь и зять.
Как обычно, внучка должна была проводить очередное лето в Подмосковье у бабушки с дедом. Именно в тот день, открестившись от студентов с их сессией, Рогнеда подхватила пятилетнюю малышку и укатила подальше от городского шума и запаха раскаленного асфальта, чтобы поздно вечером узнать страшную новость. Теперь все, кто у них остался от прежней семьи — осиротевшая внучка. Малышка в этот момент сладко спала в своей кроватке: после целого дня на свежем воздухе за сбором малины, играх в песочнице с соседским мальчишкой Димкой.
Положив после разговора, с находящимся в городе мужем, телефонную трубку на рычаг, Рогнеда встала из-за стола, слегка покачиваясь, и сделала несколько глубоких вдохов. По щекам потекли слезы, а губы задрожали. Там, в спаленке под чердаком спала ее маленькая Злата, она видела свои детские сны и не знала, что случилось с родителями, которых больше никогда не увидит.
— Нет, сейчас нельзя раскисать. — Женщина шмыгнула распухшим носом и утерла его платком, выуженным из заднего кармана джинсов. — Похороны организовывать не будем, да и было бы кого звать! Не надо, просто кремация, — вслух составляла план действий, это всегда помогало ей сосредоточиться, отстранившись от болезненных мыслей. Если она начнет впадать в панику и рыдать в три ручья, то у нее может подскочить давление, а сейчас надо держаться.
— Так, их двухкомнатную квартиру нужно начать сдавать, лишние деньги на содержание Златы не помешают, и уже, наконец, попросить прибавки к зарплате. Сколько лет работаю на университет, вкалываю, пора бы! — повысила голос и тут же прикрыла рот ладонью, боясь разбудить внучку. — Да, а пока не исполнится восемнадцать, будет жить с нами в «трешке» у парка. А там — как сама захочет: останется или переберется в центр. Дачу? Нет, ее продавать нельзя, ребенку нужен свежий воздух.
Она не сомкнула глаз до глубокой ночи и только когда Казимир бесшумно вошел в дом, дала волю слезам. Сидя в беседке на улице, они вдвоем оплакивали тех, кого невозможно вернуть. Рогнеда плакала за двоих, а муж молча смотрел в одну точку остекленевшим взглядом, застывшем на посеревшем от горя лице. В какой-то момент, женщине даже стало не по себе от его вида, и она предложила выпить успокоительное, но Казимир отказался. Они так и не легли спать, не смогли, каждый раз закрывая глаза, перед Рогнедой представал образ Заряны, в том же возрасте, что Златаяра сейчас. Их маленькое с Казимиром солнышко, долгожданная доченька.
Весь следующий день они провели в городе, оставив внучку у соседки по даче. То, что осталось от тел после аварии опознавал лично Казимир. Муж всегда отличался абсолютным спокойствием — не зря работал в медицинском университете. Но во время кремации, Рогнеда увидела влажные дорожки от слез на его щеках. Он плакал впервые за столько лет их совместной жизни.
В Подмосковье женщина вернулась бледной и очень уставшей, у зеркала в прихожей ей даже почудилось, что в каштановых волосах промелькнула седина, хотя она всегда тщательно следила за собой. Горе вмиг отобрало у нее привычный блеск глаз и нежный румянец на щеках.
Они с мужем так и не сказали Злате о том, что ее родители погибли. Шло время, а на вопросы, где папа с мамой, Рогнеда отвечала, что они в очередной командировке: улетели в Чехию, в этот раз без нее, потому что торопились, и неизвестно скоро ли вернутся. У погибшего зятя никого, кроме жены и дочери, не было, поэтому не нужно было никому звонить, но от этого Рогнеде было не легче. Она любила Константина как родного сына, он был хорошим мужем Заряне.
Приближалась осень, пора учебы и детских садов, а Златаяра все чаще сидела у окна дачи, смотря на дорогу — вдруг там появится папина белая машина или мамин цветастый сарафан из шифона, который она так любила гладить, держась за подол. Но однажды, она услышала разговор между соседками: