Я неуверенно посмотрела на девочку, и вдруг пристыженно замерла, рассматривая её большие глаза, что сразу же наполнились слезами. Чёрт подери. Крупные капли слёз скатились по пухлым щекам, отчего кот демонстративно расфыркался, а я виновато прикусила губу. Даже красные глаза, что невероятно пугали, не могли оставить меня равнодушной к этому ребёнку.
— Не могу. Я не выгоню её. — прохрипела едва слышное, осторожно присаживаясь возле малышки, но девочка даже не вздрогнула, как я ожидала. — Меня зовут Марго, а тебя? Какое у тебя имя, милая?
— Марго! Ты оглохла?! — зло прикрикнул на меня фамильяр. — Выгони её! Ей здесь не место! Пусть катится обратно! У неё есть дом, не стоит проявлять к ней жалость!
— Но, — мямлю неуверенное, — ты сказал, что полукровкам нигде не рады.
— И что? Не убили же её, значит, что альфа неплохо следит за ней. — проворчал тот. — Она не твоя забота.
— Ты только посмотри в каком она состоянии! Посмотри! — не сдержалась, также повысила на него тон. — Я не позволю тебе оставить ребёнка в таком состоянии! Не отпущу её на улицу без взрослых! Пусть побудет со мной, как такая маленькая девочка могла оказаться в лесу ночью?! За ней никто не смотрел! Так нельзя, она же ребёнок! Посмотри, она вся трясётся! Эдик, я не могу так поступить с ней. У меня, у самой есть младшие сестры, и если бы они попали в такую ситуацию, то я бы с ума сошла от боли.
— Марго, ты больная?! За свою шкуру трясись! Мы сейчас сами по локоть в дерьме! — гневно топнул ногой кот. — Вот же несносная девчонка, никому не нужна твоя чертова жалость, в это мире всё по другому! Я ухожу, делай, что пожелаешь, но, чтобы до моего прихода её здесь не было! Сил моих нет на тебя, Маргоша! Если так жалко девку, то, валяй! Но, чтобы к ночи духа её здесь не было! Поняла?! Демоны меня разгроми! — выругался котяра, чуть ли не убегая прочь. — За что мне всё это?!
Эдик ушёл, оставил меня один на один с беззащитным ребёнком, отчего я слабо улыбнулась девочке, дабы не испугать сильнее.
Я просто хочу немного помочь ей, слишком жаль дитя.
— Так у тебя есть имя? — спрашиваю робкое, присаживаясь на край кровати.
Малышка смело кивнула, бегло осмотрела мою комнату безразличным взглядом и вновь сосредоточила своё внимание на моем лице.
— Точно нигде не болит? Может принести тебе водички? Хочешь чего-нибудь горячего поесть?
Она отрицательно закивала.
— Как ты оказалась ночью возле моего дома? Что случилось?
Вновь тишина.
— Ты, — я отчего-то запнулась. — не можешь говорить? — спрашиваю неуверенное, не понимая её длительного молчания.
Беловолосая вдруг утвердительно кивнула, отчего сердце болезненно сжалось в груди.
— Ты не боишься меня?
Она отрицательно мотнула головой.
— Хочешь кушать? — сквозь болезненный ком в горле я выдавила спокойную улыбку.
Девочка неуверенно кивнула, я видела, как она сжалась и я медленно протянула к ней кисти. Малышка позволила, отчего я аккуратно подняла её на руки, чтобы понести на кухню. Она такая хрупкая, что я боялась случайно надавить или просто лишний раз сделать грубый шаг. Девочка очень легкая, мне кажется, что она сильно не добирает в весе. Она выглядит на пять, но сколько ей лет на самом деле? Мне этого не узнать.
Я видела искренний восторг в детских глазах насыщенного красного цвета, удивительное зрелище. Кровь? А почему бы не считать её глаза драгоценными рубинами? Сажу её на высокий стул и достаю из холодильника курицу, которую мы вчера запекали с котом, разогреваю её на плите и иногда взволнованно поглядываю на ребёнка, который с открытым ртом наблюдал за моими манипуляциями с едой. Я вздрогнула, живо отвернулась от девочки и прикрыла ладонями рот от ужаса. Кухонная лопатка упала на стол.
У неё не было языка.
Дыхание сбилось, на глаза моментально навернулись слёзы от удушающей жалости по отношению к беззащитному ребёнку. Она же совсем малышка, кто мог сотворить с ней такое?! За что?! Почему люди позволяют себе такое отвратительное насилие к слабым детям?! Я, дрожащими руками, насыпала ей еды и поставила перед ней тарелку, а после с удивлением наблюдала за тем, как бедное дитя накинулось на горячую пищу. Я не проронила ни звука, со слезами на глазах смотря, как она обжигает себе грязные руки, пихая в себя мясо. Пусть ест, сейчас я только могу напугать её тем, что помою её маленькие ладошки. Осторожно присаживаюсь на соседний стул, не сумев сдержать рыданий, истошно всхлипываю, отчего девочка перевела на меня свой растерянный взгляд, подвигая недоеденное мясо ко мне.
— Нет, ты чего? — я стёрла с щёк слёзы, придвинула тарелку обратно к голодному ребенку. — Мне не жалко, кушай, я просто немного удивилась, вот и всё. Может, хочешь ещё что-нибудь? Я налью тебе молока, будешь? — вновь неуверенный кивок.
Я впервые плакала просто глядя на то, как аппетитно кушает ребёнок.
— Вкусно? У меня ещё есть немного сладкого.
