– Это прабабка Марыли. Ещё та была ведьмака. Почитай, похлеще Химы будет. Долгий век за жизнь цеплялась, уж и ходить не могла, а всё на людей страх наводила. А когда смерть за ней пришла, дома под рукой оказалась одна малолетняя Марыля. И знамо дело, что бесы ведьму перед смертью мучают, чтоб наследие свое кому-то оставила. Вот, видать, и «осчастливила» этим Марыльку…. Все думали, что Кержиха с собой в могилу забрала уменье своё, ан нет – позаботился дьявол, чтоб людям оставила.
Про Кержиху-то эту помнят лишь самые старые… Кто помоложе, почитай, уж и позабыли о ней. Вот, выходит, она и напомнила о себе, – рассуждал дед Лявон, а потом и вовсе замолчал. – Эх, Марылька… – неожиданно вздохнул он, и в его голосе отчётливо прозвучала нотка сожаления.
– Всё равно не верится… Да ещё, чтоб и дружбу с Химой водила! Из-за одного Петра покойного, царство ему небесное, – перекрестился говоривший, – уже они должны были быть врагами смертными.
– А кто говорит, что она дружбу водила? Они и были врагами заклятыми.
– Ну, ты ж, Лявон, сам только что говорил, что вместо себя Химу послала.
– Вот дурачина! Ведьмам договариваться и не надобно. Захотела б вот, штоб ты, к примеру, волом стал, пошептала б – и готово. Тебя бы и не спрашивала. Ты б як дурень соху тягал бы, да ещё и травку на ходу хватал. И думал бы, што так и надо.
– Так что, выходит Марыля наколдовала, чтоб Хима Прошку сломала.
– Ну… наверное, выходит…
– Так Хима ж сама ведьма, взяла бы и отколдовала.
– Кто в этом черном деле сильней, тот и верх берёт. Не смогла, значит, противиться. А может просто и не знала. Думала, наверное, что это сама так решила.
– А накой им вообще Прошка сдался? Взяли бы вон да на Василе, иль на Федотке поездили.
Все обратили взоры на стоявших неподалёку парней. Федотка испуганно втянул голову и поёжился от такого предложения. Василя хоть и передёрнула такая мысль, но свой пудовый кулак он всё же продемонстрировал селянину, подавшему такую дурную идею.
Меж тем дед Лявон, не обращая внимания на какие-то затравленные улыбки, вызванные этим эпизодом, серьёзно отвечал:
– Видать обе чувствовали исходящую угрозу от Прохора. Может, силу свою испробовать хотели, а может – сразу извести, чтоб потом спокойнее жить. Кто ж его знает…
– А як же Петро? Кто его так?
Лявон на некоторое время задумался, напряженно морща лоб и, наконец, выдвинул своё предположение:
– Я думаю, Хима.
– Так если Марылька брала верх, так что, батьку родного не могла спасти?
– Могла. Но ведь говорят, что в колдовстве у кого большая злоба, тот и будет верховодить. Злоба и зависть – шибко крепкие соратники в ихнем промысле. А прятать их легче легкого, особенно злобу и ненависть. Вот Марылька и позволила Химе расправиться с батькой родным, чтоб злобой смертной вооружиться. Злобой на Химу… По моему разумению, так оно и было.
Селяне с жаром обсуждали и выдвигали различные толкования загадочных и непонятных событий, имевших место в недалёком прошлом и имевших отношение к Марыльке. Всё больше и больше всплывало воспоминаний о подозрительных моментах в её поведении. И лишь теперь многим из них находилось правдоподобное объяснение.
– А что ж на венчании у них всё неладно шло? Если Марылька сильней Химы, то выходит, что Хима не смогла бы устроить им такой «праздник»? Или я что не так тут уразумела? – как бы рассуждая, промолвила баба с мясистым носом, которая на венчании Марыльки толпилась у церкви среди зевак.
– Это, наверное, Хима вместе с Янинкой старались так…
– Не, Янинка ж не занималась этим…
– А она тебе что, сама говорила об этом?
– Ну… многие говорят…
Ведя такие разговоры, селяне пытались докопаться и до причины очень уж неприглядных, явно отдающих вмешательством нечистой силы, происшествий на венчании Прохора и Марыльки.
– Дед Лявон, а ты як считаешь? – спросил кто-то у стоявшего в раздумье Лявона.
Дед Лявон хоть и слыл выдумщиком, но в наболевших вопросах люди иногда всё же прислушивались к его мнению и зачастую находили в его речах ценную подсказку для себя.
– Тут одному Богу вестимо, кто кому какие пакости творил, – неспешно начал Лявон. – Конечно, тут и без Химы не обошлось… Может и Янинка уже тогда на Прошку загляделась и приворот какой навела. Вот всё вместе и сказывалось. Но всё же мне кажется, что и Бог давал знать Прохору об опасности. Не хотел, наверно, давать согласия на такой брак…
Все дружно закивали головами, соглашаясь с такой, удовлетворяющей любопытство, догадкой деда Лявона. Но в душе никто даже и представить себе не мог, насколько близки эти предположения к истине.
– И мальца жалко. Даже похороны по-людски зрабить не могли, – сокрушенно всплакнула одна из баб.
А тут и батюшка подъехал на возу – негоже покойников хоронить без отпевания. Все батюшку обступили плотно и давай наперебой ужасную новость рассказывать.
– Н-да, прилежной прихожанкой была. Не ожидал я такого о Марыльке услышать.
Бабы опять о мальце невинном загоревали, на что батюшка и сказал:
– Если всё, что вы тут говорите – правда, то всё и сходится.
– Что сходится, батюшка?
