– Жаль, зеркала нет при себе.
Катя с удивлением посмотрела на свои руки. Вместо ногтей их украшали, пусть и не большие пока, но когти. Да уж, походы в бездну добром не кончаются. Даже воевода прослезился.
– Моя ведьма! Что эти сволочи с моей ведьмой сделали!
– Демона и сделали. Этим дуракам, что в руки не попадёт, всё испортят.
– А какая ведьма была! Красивая, маленькая, сильная, везде поместится и людям показать не стыдно. А теперь! Сраные демоны! Да чтоб вас там разорвало всех! Такое оружие было…
– Красотка! Не такая красивая как я, конечно, но красотка!
– Спасибо, Путаница, хоть тебе нравлюсь.
– Может быть поторопитесь? – спросил отец Феодосий.
Священники выглядели откровенно плохо. У отца Павсирия так вообще, из глаз кровь пошла.
– Закрывайте.
– Может останешься?
– Стоян, посмотри на меня. Я уже не человек и даже не ведьма. Я вас всех люблю. Прощайте.
– И мы тебя!
– Спасибо за всё, что для нас сделала!
– Мы тебя не забудем, Катя!
Дружинники обступили врата, прощаясь со своей могущественной ведьмой, защитницей и просто хорошим человеком. И не важно, что сейчас у неё были рога и клыки с когтями, которые на фоне её дорогого боярского платья выглядели ужасно нелепо. Они верили, что никакие адские силы не сломят в ней русский дух, что скорее сломается ад.
Милана и Путаница выставили вперёд по одной руке и синхронно зашептали какое-то заклятье. Портал поплыл вверх, растягиваясь по вратам, после чего начал вращаться, теряя прозрачность, пока не превратился в абсолютно чёрный двухметровый шар, искрящийся сотнями молний, полностью поглотивший Катю. С громким хлопком шар исчез.
– Вот и всё, – отец Феодосий почувствовал, что глаза стали влажными, – ушла наша Катя.
– Блин, – протёр глаза Стоян, – неприятное какое-то чувство. Словно друга в пропасть скинул.
Подошёл бледный, хромающий, окровавленный Сом в разрубленном шлеме и рваном доспехе.
– Если бы она этого не сделала, эти твари адские порвали бы нас в клочья. А потом и всю округу. Спасибо тебе, друг Катя, за твою жертву.
Раздался хлопок и сверху упало что-то объёмное, громко охнув. На земле лежал лысый, гладко выбритый мужик в странной белой рубахе. Рукава рубахи были обёрнуты вокруг тела и завязаны на спине, надёжно фиксируя вывернутые за спину руки.
– А-а-а, больно-то как. Бедные мои печёнки.
Все уставились на мужика.
– Ты ещё кто такой?
– А? Что?! Люди! Родненькие! Родные мои!!! – мужик заплакал.
– Чего это он?
– Лучше спроси откуда это он!
– Эй, мужик, ты откуда вообще взялся?
– Отец Феодосий! Стоян Никифорович! Родные! Как же я рад вас видеть! Амброзий я, Амброзий! Ну?
– Что, ну?
– Ты же сам меня убил, Стоян Никифорович! Не помнишь разве? Вон, посмотри, на затылке шрам. Ты оставил.
– Бредит. Точно бредит.
– Да за бродом, через Соснушку, в лесу, у объездной дороги. Помнишь, банду ты там с дружиной накрыл? Не знаю вот только, времени скок прошло. Разбойник я, Амброзий! Только тогда с волосами и бородой был.
– Разбойник? Амброзий?
– Точно, Стоян, мы тогда Катю и нашли.
– Если я тебя убил, что ты здесь делаешь? Ты вроде в аду должен быть в таком случае.
– А я и был! Вот только что там и был. А теперь, раз, и здесь.
– В аду, говоришь, был…
– Вот те на! Это она его, стало быть, вытащила!
– Опять разбойника? Там что, людей приличных нет что ли?
– В аду-то? Может и нет.
Воевода рывком поставил разбойника на ноги.
– Хм, смотри, черти что придумали. Умно.
Все стали рассматривать чудную рубаху и дивиться, какие в аду хитрости есть. Стоян вынул меч.
– А если я тебя снова убью, ты обратно отправишься?
– Что? Зачем? Не надо! Не убивай! – разбойник бухнулся на колени, – Я не вернусь туда. Только не туда! Отец Феодосий, дай крест, целовать буду, клясться буду. Любую работу готов делать, хоть дерьмо лопатой выкидывать! Да хоть руками!
– Стоян, погодь, – отец Феодосий придержал тысячника.
– Падла эта, сколько людям зла сделал и жить-поживать теперь будет? Раз убил, убью и второй. Вот же гад везучий, дважды убивать приходится.
– Раз она его спасла, значит, верила, что исправится, что человеком станет. Второй шанс ведь не каждому даётся.
Стоян схватил разбойника за грудки:
– Да ты хоть знаешь, какой человек тебя спас?! Да ты даже подошву её сапожек лизать недостоин! Гнида!
– Да хоть вша! А только я теперь человеком стану.
Стоян посмотрел Амброзию в глаза. Поднял на ноги, развязал рукава.
– Дайте ему нормальную одежду кто-нибудь. А эту дрянь сожгите. Снимай давай, здесь стесняться некого.
– Я отвернусь, – и Милана демонстративно отвернулась.
– О, да, и на меня можете внимания не обращать. – махнула рукой Путаница.
Амброзий вытаращив глаза упал на пятую точку:
– А-а-а-а, демон! Демон! Демон!
– Не ори. Знаем, что демон, зачем же так орать.
– А я точно не в аду?
– Точно. Она хороший демон. Сегодня, во всяком случае.
– Это как так?!
– Эх, Амброзий, столько интересного пропустил в аду этом.
Посмеявшись над пугливым Амброзием и переодев, дружинники начали расспрашивать про ад.
– Да как-как, худо там. Мучают каждый день. Лучше бы били.
– Чем же лучше?
