Поднявшийся с пола король стал тереть глаза, будто не веря тому, что видит. Мои покои превратились в поле боя, а на кресле всполохнул едва заметный язычок пламени. Он же с ужасом смотрел на меня, будто моля прощения о том, что сотворил, но встретился с моим взглядом, излучавшим те же чувства.
Теперь мы оба были опасны. Но теперь я знала наверняка: он слишком силён, чтобы бороться с ним. Ни он, ни я не умеем сдерживаться, а его сила может меня уничтожить.
Что же, выхода у меня не было. Мне придётся просить помощи у Герганы.
В прохладном дуновении ветра чувствовались настоящие осенние мотивы. Будто поддаваясь последнему теплу, лес ожил. Но в большинстве своём такую атмосферу создавали ведьмаки и ведьмы. Благодаря им, поляна неподалёку от временного «лагеря» жителей Чертога превратилась в праздничную площадь. Восстановление города на время прекратили, ведь Мнимео – это то, что не может пропустить никто из приглашённых. Единственный день в году, когда можно позабыть всех превратностях жизни и с головой окунуться в веселье. Единственный день в году, когда юные дочери и сыновья ведьм могут попытать счастье. Каждый раз Лета устраивает настоящий забег, в котором принимают участие только те, в чьих жилах течёт кровь ведьмаков, но магических сил нет. Считается, что все участники удостоятся чести стать жрецами культа, в который верят больше всего. Получая весть от бога, почитаемого участником, Вече даёт нам знак – и птица с приглашением тут же оказывается у окна того человека. Задача – доказать свою силу и выдержку. Говорят, там они показывают, насколько сильна их вера. Жрецом может стать каждый. Однако, жрецы бывают разными. И, пока кто-то из них денно и нощно передаёт молитвы людей своему богу, кто-то становится лишь покровителем тряпок для уборки и подготовки артефактов для ритуалов.
Мне тоже предстояло наблюдать за этим. Но теперь моя роль была намного больше, нежели роль гостя. Я должна была находиться там, где мне укажут. Один из пунктов забега. Моя цель – стоять на берегу озера и делать так, чтобы ни один из участников не утонул, ведь им требовалось переплыть реку используя лишь собственные руки. Мне было едва ли понятно, как это испытание поможет будущим жрецам, но мне ли перечить Лете? Лете, которая сразу же скажет обо всём Гергане.
Впрочем, моё положение меня более чем удовлетворяло. Теперь мне предстояло не просто наблюдать за праздником в общей кутерьме, а возвышаться над веселящимся народом. Моё место – возле Герганы. Что же, у статуса Королевской Ведьмы были свои преимущества как во дворце, так и за его пределами.
Меньше всего меня радовало не то, что на этом празднике мне предстоит пробыть лишь пять часов, в тот момент как зачастую он длится до раннего утра, нет. Я видела Заха́ри. Он поник и то и дело оглядывался. Последнее время мы молчали. Будто сговорились. Молчание было для меня настоящей тёмной пропастью, размеры которой увеличивались с каждой немой минутой. Нам стоило поговорить, но, казалось, никто из нас не мог начать разговор правильно. Что я могу ему сказать? Что… Что я должна ему сказать? О чём я думаю? Что я чувствую?
Мир вокруг вновь напоминал огромное колесо, к которому меня привязали. Каждый новый удар судьбы – это нож, который, казалось бы, готов угодить тебе прямо в лицо или сердце, но в итоге упирается в древесину колеса. И каждый раз тебя терзает ожидание: что же будет дальше? Попадёт ли нож в твоё тело? Ожидание хуже, чем то, чего ты ожидаешь. Но, когда ждать надоедает, ты перестаёшь что-либо чувствовать. Ты воспринимаешь нож как… как очередной нож, который в очередной раз кинут в мишень. А попадёт он или нет… Уже всё равно.
Нет, я не хочу, чтобы мне было всё равно.
– Кажется, тебе здесь не нравится, – я сделала шаг назад, чтобы меня слышал только Заха́ри. Его оттеснили чуть дальше, остальные же, такие же почётные гости как я, стояли чуть ближе ко входу, чтобы поприветствовать хозяйку вечера.
– Тут почему-то каждому есть до меня дело, – честно, но в своей манере ответил страж.
– Люди здесь не слишком-то желанные гости, – я кивнула, после чего посмотрела вниз. С балкона открывался вид на танцующую толпу, которая получала лишь удовольствие. Ведьмы и ведьмаки забывали о своих проблемах, о том, что они наделены магией и просто посвящали себя такту и ритму. – Люди не любят магию – магия не любит людей. Думаю, взаимная ненависть вполне очевидна. Даже, если ведьма покончила с войной.
– А кое-кто, как бы не было противно это признавать, смирился, – он сглотнул. Так, будто эти слова дались ему с трудом.
– Я знаю, – взгляд сам пал на него. Он смотрел прямо на меня. Что он чувствовал? Я не знала. Король не находился рядом – он был во дворце, тратил энергию на сжигание бумаг одна за другой. Единственный способ, который я смогла придумать. Что же, без него я вновь стала Яной. Яной, которая может видеть чувства лишь сквозь тень воспоминаний или приложив руку к сердцу. Мне не увидеть того, что ощущает Заха́ри. Что сейчас в его мыслях? Что сейчас в его душе?
