— И часто ты делаешь такое «что-то неожиданное»? — я набрала воздух в грудь, стараясь сконцентрироваться. Я знала об этом. Но сомневаюсь, что в подобном состоянии кто-то может выдать магическую формулу успокоения. Что же, теперь я постепенно приходила в себя, чувствуя облегчение. Но, так или иначе, я должна была выяснить.
— Не обольщайся, ведьма. Это был единичный случай, — он вновь вернулся к тому Заха́ри, которого я знала. — Я, конечно, прекрасен, но это не значит, что согласен целовать каждую. К тому же, это был всего лишь манёвр. И… Впредь не смей говорить, что я не держу слова. Иначе следующим манёвром станет стрела.
— Докажи, — я всё ещё не унималась, но теперь мой голос был… Моим. Тем, к какому я привыкла. — Какой толк в подобном кому-то ещё? Насколько я знаю, единственный, кто хочет как можно скорее выпроводить меня из этого замка — это ты.
— Ты ведь можешь меня проверить, — он пожал плечами, намекая на обряд, к которому я привыкла. Хотя что-то мне подсказывало, что, если бы не задетая честь, на это он вряд ли согласился бы. К тому же, я ощущала исходившее от него недовольство. — Тебе ведь нужны мои глаза, правильно?
— Желательно в банке, на полке с ведьминскими трофеями, — пробубнела себе под нос я, не чувствуя ни малейшего желания делать подобного. Лёгкость была настолько прекрасной, что где-то внутри даже проскользнула мысль о том, что бастард невиноват.
Я закрыла ему глаза рукой и стала сосредотачиваться на воспоминаниях. Он был человеком, а значит, ничего утаить от меня не мог. Теперь, погрузившись в транс, я видела всё. То, чем он жил вчера и сегодня, что он делал, что переживал и даже что ему удалось отведать на ужин. Детали я старалась опускать в поисках самого важного: покупки зелья, процедуры подмешивания или даже банального разговора о нём.
Но нет. Ничего. Совсем ничего из того, что я могла бы увидеть и что увидеть мне хотелось.
— Ты чист, — с некоторой досадой и опасением заключила я, после чего дотронулась до его груди. Под белой льняной рубашкой билось сердце. Темп был немного быстрее, чем обычно бывает у людей, но, всё же, ничего необычного. Вот только чувство, которое он испытывал было достаточно странным и его разобрать я не смогла. Но меня волновало лишь то, что он не лжёт.
— Ты же ведь проверила моё прошлое! Нет, ведьма, прости, я, конечно, весьма одарённый мужчина…
— Судя по всему, не умом, — я отстранилась, понимая, что этот человек — неисправим. — Это вторая проверка. Так, на всякий случай.
Всё же, попросив извинения за произошедшее, я направилась к дверям. Наверное, меня уже заждалась Мая… Но, вдруг, решила остановиться. Ко мне в голову пришла достаточно интересная мысль, которая помогла бы мне научиться чему-то новому.
— Заха́ри, — я обернулась, встретившись с ним взглядами.
— Ты что-то хотела? — он казался задумчивым и я едва улавливала причину такого поведения.
— Пока я всё ещё нахожусь во дворце… Я могу обеспечить тебя самыми сильными оберегами. Ты ведь, полагаю, хочешь продолжить воинское дело…
— Что ты за это хочешь? — он тут же перешёл к самому главному вопросу.
— Понимаешь ли, мне нужно упражняться, держать себя в узде, чтобы подобного больше никогда не произошло. Поэтому… Не думала, что когда-нибудь попрошу тебя, но… За это ты должен меня провоцировать.
— О, это я готов делать без наград, — засмеялся он. — Тем более что ты там нашептала, мне не узнать.
— Что же, буду считать, что мы договорились, — не ответив больше ничего, я удалилась к себе. В покои, где меня ждали не только мысли о том, кто же мог подлить мне приворотное зелье, но и Мая, вместе со служанками и огромным букетом цветов от Слава…
Мои покои, как это часто бывало ближе к обеду, погрузились в тишину. На этот раз я отказалась от зелья. Никаких особо важных дел у меня не было, а, рано или поздно, оно должно было закончиться — у меня и так осталось чуть меньше половины. Оно не из тех, которые приготовить слишком сложно, а все ингредиенты были сожжены вместе с Чертогом, но, всё же, содержимое его не такое уж и дешёвое и используется в множестве микстур, поэтому стоило экономить материал: ещё неизвестно, сколько жертв войны всё ещё не оправились и сколькие пострадали от пожара. К тому же, стоило практиковаться самой, без использования увеличивающих силу средств. Без зелья я уже могла чувствовать сердцебиение и распознавать по нему: лжёт человек или нет, какие эмоции испытывает. Ведь учащённое сердцебиение может свидетельствовать не только о лжи, но и о простом волнении или даже любви. Правда, всё это выходило не так чётко, как мне хотелось, но, всё же, кое-какой успех был. Я ведь распознала то, что бастард говорит мне правду. А это пока что играло ключевую роль. Вряд ли государю захочется знать, что чувствует тот или другой подданный. Ему гораздо важнее, не обманывают ли его.
