– Дмитрий, не томите, – сказала Катя. – Как вы его нашли?
– Евсеев работал с населением и узнал много интересного из жизни Зоси. Покопался в ее прошлом, выяснил, от кого она могла забеременеть… Ну что я вам буду раскрывать все тайны следствия? Наберитесь терпения, сейчас приедем, и вы сами все узнаете и увидите.
Никто не заметил бледности Людмилы, кроме меня. По ее выражению лица я догадался, что муж посвятил ее в ход операции. Да и как иначе, если ей в этом действе была отведена едва ли не главная роль. Людмила не из тех женщин, что подчиняются мужу безоговорочно, не задавая вопросов. Людмила – личность.
Евсеев был трезв как стекло. Луговское переливалось на солнце, было по-летнему тепло. В саду был накрыт стол. Людмила не стала полагаться на московские разносолы и заставила стол закусками.
Женщины тепло обнялись при встрече. Как подруги. Катя вернулась к машине, достала корзину с провизией и попросила Людмилу принести салатницы, тарелки.
– Пахнет изумительно! – воскликнула Людмила, выкладывая в глубокое блюдо еще теплый паприкаш. – Думаю, это острое блюдо. Ведь паприка – это перец!
– Это сладкий перец, – поправила ее Катя.
Наконец все расселись, Михаил разлил по рюмкам холодную водку. Людмила пустила по кругу большой кувшин с вишневым компотом.
– Ну что же, друзья, – сказал Михаил Евгеньевич, вставая и обращаясь к гостям. – Предлагаю выпить за успешное завершение нашего дела. Можете поздравить нас – убийца вашей подруги задержан!
– Нора, что с тобой?! – вдруг воскликнула Аня, едва успев подхватить потерявшую сознание Нору.
То, что происходило дальше, напоминало хорошо разыгранный дачный спектакль. Откуда ни возьмись во главе стола появилось большое плетеное кресло, в которое Михаил Евгеньевич и поместил совершенно бесчувственное тело Норы.
– Катя, ты что-нибудь понимаешь? – испуганно воскликнула Аня. У нее был вид человека, на глазах которого все окружающие люди стали превращаться в оборотней.
– Ничего я не понимаю… Дима, что с Норой?
– Она спит, – тихо ответил я. – Успокойтесь и садитесь на свои места. Вы же хотели, чтобы мы представили вам убийцу, вот и смотрите! Нора – собственной персоной! И пока я буду вам рассказывать, вы сможете видеть ее, что называется, крупным планом.
Людмила после того, как все расселись по своим местам, присела на стул рядом с мужем, и все услышали, как тяжело она вздохнула. Лицо же ее пошло от волнения красными пятнами.
В эту минуту за воротами остановилась машина, из которой вышел элегантный, одетый во все черное молодой мужчина.
– Борис! – Я поднялся, чтобы встретить его.
Подходя к столу, он покосился на обмякшее тело Норы в кресле. Пожал плечами, взглядом пытаясь спросить меня: что все это значит?
Евсеев поспешил налить ему водки.
– Что с ней? – выпив, спросил Борис. – Может, врача вызвать?
– Это сейчас нам надо будет врача вызывать… – проворчал Михаил Евгеньевич.
За столом стало очень тихо. Все смотрели на ставшую какой-то гротескной в своем черно-белом одеянии фигурку Норы. Глаза ее были закрыты, дышала она тихо и мерно.
Я встал, взял тарелку и положил себе немного гуляша. Все следили за моими движениями совершенно сбитые с толку.
– Да-да, все началось именно с паприкаша, – сказал я, демонстрируя блюдо с плавающими в густом красном соусе кусочками мяса. – Помнишь, Аня?
Она оглянулась, словно кто-то рядом мог ей подсказать ответ:
– В смысле?
– Где и когда Эмма впервые попробовала паприкаш?
– У нас, вернее, нас пригласила к себе Нора… Это было в прошлом году. И что? При чем здесь это?
– А при том, что рецепт этого гуляша Эмма записывала в доме Норы, она записывала вместе с одной женщиной, которую ты, Аня, очень хорошо знала. Это сиделка господина Лайоша, деда Норы.
– Да, Ханна. Ее зовут Ханна.
– Ханна – еврейка. Ее настоящее имя Хава Розенталь. И оказалась она в доме не случайно. Ее муж Михаэль Розенталь и сестра мужа Сара Розенталь всю свою жизнь посвятили поискам нацистских преступников. Таких людей называют еще охотниками за нацистами. Но два года тому назад они погибли в автокатастрофе, и Ханна продолжила их дело. Ей удалось сохранить все документы Розенталей, и она стала действовать по плану поисков, разработанному ее мужем. И вот следы одного из таких разыскиваемых нацистов привели в дом Норы Кобленц, куда она и устроилась сиделкой, чтобы проверить, действительно ли это тот человек, которого она искала.
– Лайош? – Аня даже привстала, глядя на меня. – Ты хочешь сказать, что их интересовал дед Норы – Лайош Золтай?
– На самом деле его зовут Георг Грин. Он был врачом в концлагерях Заксенхаузен, Бухенвальд и Маутхаузен. Он разыскивался Германией и Австрией. В 2000 году появилась информация о том, что он предположительно умер в Хорватии, но потом «воскрес» в Венгрии. Понятное дело, он за все эти годы сменил множество фамилий, последняя из них – Золтай.
