Офис Рудольфа Мерьеновича Даэля встретил меня прохладой и абсолютной тишиной, все же час совсем ранний. Однако хозяин этой славной обители вселенской гармонии уже работал в своем кабинете. И пока я шел по холлу, с каждого фото на стене на меня взирали довольные и, надеюсь, оправившиеся от своих душевных недугов пациенты. Особенно порадовало фото улыбающегося гнома с надписью: «Я прошел этот долгий путь с доктором Даэлем. Знайте, затяжная депрессия еще не конец». Никогда бы не подумал, что гномы способны страдать депрессией, у них, по-моему, вообще нет времени на страдания.
– Доброе утра, господин, – приветствовала меня луноликая эльфийка в нежно-голубой униформе, когда я подошел к стойке администратора. Ох уж эти их белокурые косички, заплетенные по-особенному. Чудные создания.
– Доброе, Мирая, – прочитал ее имя на беджике. – Ваш босс у себя?
– Да, доктор Даэль всегда приезжает раньше всех. Ваша фамилия? – собралась было искать меня в списке пациентов на сегодня.
– Я без записи. А где его кабинет?
– Прошу прощения, – официально сказала эльфийка, – но без записи…
– Просто позвоните ему и скажите, что пришел Григер.
Однако этого не потребовалось, уже через минуту к нам пожаловал сам Ушастый Рудик. Ничего себе, как изменился некогда тощий белобрысый ботаник! Теперь это широкоплечий статный эльф с аккуратной бородой, с традиционно заплетенными косами и гордо торчащими ушами.
– Тайер, – расплылся в улыбке. – Ты ли это?
– Я самый. – И мы обнялись. – Приятно видеть тебя таким цветущим.
– Благодарю, но то же самое о тебе сказать не могу, уж прости. – Он нахмурился. – Темные круги под глазами, тревожный взгляд. И… – задумался на мгновение и произнес шепотом: – И морок. Как же так?
– Поговорим? Или мне надо записаться?
Рудольф развернулся к своей помощнице.
– Будь добра, милая, принеси нам по чашечке саянского чая с молоком.
– Хорошо, Рудольф Мерьенович, – вскочила луноликая.
И мы с Мерьеновичем отправились в его святая святых.
Не люблю делиться личными переживаниями, но какой из меня будет супруг, если начну разговаривать с воображаемым собой? Тогда Эльвет и впрямь найдет кавалера более адекватного. Да, я уже отчетливо понял, что не хочу ее ни с кем делить. Все же симпатия к девчонке имеет место быть, а кроме симпатии существенные вложения в ее благополучие, которые дарить какому-нибудь прихлебателю не имею ни малейшего желания. И вообще, кто сказал, что мы с Вереск не сможем ужиться вместе? Кажется, это я говорил. Но от ошибочных суждений никто не застрахован. По крайней мере, всегда можно попробовать нечто новое.
– Проходи. – Эльф завел меня в просторный светлый кабинет, где на потолке царила магия, демонстрируя голубое небо с медленно плывущими по нему облаками. – Присаживайся, – указал на кресло, – знаю, на кушетку не согласишься, – усмехнулся.
И когда мы уселись, когда Мирая принесла нам чаю, Рудольф заговорил:
– Очень рад тебя видеть, Тайер. Сколько лет прошло с нашей последней встречи?
– Шесть, кажется. Смотрю, профессию ты выбрал хлебную.
– Быть психологом в нашем мире – это не профессия, а призвание. Существа, которые ко мне идут, не верят мне, не верят в помощь, не сознают истинную причину своих душевных мучений. В итоге с каждым приходится проживать их жизнь, чтобы докопаться до сути.
– Ну, со мной этого не понадобится.
– Уверен?
– Да. Я свою проблему знаю.
– Тогда слушаю.
– Голос, – ответил со вздохом, – голос в моей голове. Он со мной разговаривает, по крайней мере, пытается.
– А ты не отвечаешь?
– Нет. Я же не псих. Возможно, причина в общем переутомлении. Слишком много работы, срочных и не очень дел, да еще личные моменты.
– И что этот голос тебе говорит?
– Что я свернул не туда, что отрекся от своей миссии и растрачиваю себя на пустые дела.
– А ты с этим согласен?
– Нет, конечно.
– Ясно. А скажи-ка мне, Тайер, давно ли ты носишь в себе морок?
– Давно. Первый ритуал совершил после смерти деда. Это произошло пять лет назад. Но я контролирую тьму, в этом можешь не сомневаться.
– Боюсь, не контролируешь, – произнес Рудольф как-то слишком легко. – Если светлую магию нам дарит вселенная, то морок идет к нам напрямую от Мораны. Богиня смерти постепенно подчиняет себе носителя, ибо она единственная хозяйка своей темной силы, тогда как прочие лишь ее последователи. И чем больше морока в носителе, тем прочнее его зависимость от Мораны, от ее воли. А каково стремление богини смерти?
– Просвети. – Я не сдержал усмешки. Он еще будет мне объяснять философию смерти!
– Думаю, ты и без меня это знаешь.
– Знаю. Смерть стремится одолеть жизнь.
– Вот тебе и ответ. Ты одержим силой, истинная хозяйка которой жаждет твоего повиновения. А голос в твоей голове – это ее голос.
– Значит, по твоему мнению, таблеточками мне не отделаться?
