Тихое поскрипывание уже начавшего таять снега, заставляет спящего Баша поморщиться во сне и перевернуться на другой бок. Мария на мгновение замирает, прислушиваясь. Нет, не проснулся. Убедившись в этом, она продолжила свой путь, застёгивая плащ.
Было раннее утро. На снегу были заметны прогалины, в которых чернели точно угли, островки голой мёрзлой земли. Проверив наличие кинжал, девушка со спокойной душой отправилась на прогулку. Она совершалась теперь каждый день. Девушке казалось, что они путешествуют уже целую вечность. Прожив дней пять у цыган, они снова уехали, и сегодня был уже второй день их свободных приключений. Но душа девушки тянулась к столице, хотя сама Мария боялась туда возвращаться.
В лесу слышалось токование глухаря. По веткам прыгали небольшие птички, больше похожие на яблоки, из-за своих красных грудок — снегири. Мария невольно залюбовалась ими. Но внезапно что-то спугнуло их. Девушка на всякий случай положила руку на эфес кинжала, оглядываясь по сторонам. Послышалось поскуливание. Тихое, жалобное. Императрица пошла по звуку. У подножия сосны, припорошенная снегом, лежала крупная рыжая лисица. Возле неё скулило её маленькое чадо, что изо всех сил пыталось разбудить мать. Увидев девушку, лисёнок взвизгнул и затаился под корень старого дерева.
— Тихо, чего ты? — ласково спросила девушка, заметив, что лиса не пошевелилась. Похоже, она была мертва. Девушка разглядела алое пятно под её телом. — Я не стану тебя обижать, честно. Не бойся.
Напуганные глаза лисёнка вызвали в ней какое-то неприятное щемящее чувство. Жалость. Зверёнок осторожно подошёл к ней и, понюхав ладонь императрицы, вцепился лапками в её куртку. Девушка подняла его на руки, прижимая к себе. Понимая, что дальнейшая прогулка бессмысленна, императрица вернулась в их лагерь.
— Нет, Маш, на этот раз мне не показалось, — наконец произнёс Баш, когда в очередной раз до него донеслось поскуливание. Потом тихое чавканье.
— Не выдумывай, — как можно непринуждённее ответила девушка, стараясь как можно плотнее закрыть сумку, чтобы дальнейшие вопросы были сведены к минимуму. Себастьян отметил про себя, что звуки эти были больше похожи на урчание.
— Ты голодна?
Девушка цокнула языком, раздражённо закатив глаза.
— То, что уже который день мы не можем наесться, ещё ни о чём не говорит, Баш. Объясни лучше, куда мы едем…
— Смотри, там глухарь, — шипит парень, перебивая девушку тем, что зажал её рот рукой. Это не вызвало никаких затруднений, они ехали очень близко друг к другу. Свободная рука указывала на чёрного красавца, что гордо пристроился на крепкой еловой лапе и издавал какие-то странные громкие и резкие звуки. Девушка невольно залюбовалась птицей, забыв про то, что Себастьян подозрительно проигнорировал её вопрос. Но, внезапное падение снега, заставило глухаря замолчать. Он улетел, тяжело хлопая крыльями.
— Баш, может, прекратишь при каждом удобном случае мне рот зажимать.
— Тебя по-другому не заставишь замолчать с первого раза, — с лукавой улыбкой ответил Себастьян, снова отпуская подругу.
— Ах так! — сердито воскликнула девушка. Баш подумал, что это будет последнее сказанное им сегодня слово, если он немедленно не… принц соображает мгновенно. Под его управлением, конь сорвался с места. Опешившая от столь быстрой реакции царица направила своего скакуна за ним. Копыта длинногривых взрывали землю и снег. Воздух на этот раз оглашал лишь смех всадников, так как перепуганные жители леса замолчали. Но царица не успела остановить коня, когда Баш внезапно резко затормозил. Её конь улетел чуть вперёд и оказался за лесной чертой. Девушка мгновенно побледнела. Перед ними раскинулась столица Обена. Царица с ужасом в глазах смотрела на то место, в которое желала попасть, и которого страшилась.
— Быть не может, — прошептала она.
— Ну, почему же, — Баш подъехал поближе. Девушка с непониманием в глазах посмотрела на него. — Маш, поверь, так будет лучше.
— Лучше для кого? — царица чуть не перешла на крик. — Баш, ты же понимаешь, что с тобой будет. Не надо, пожалуйста.
На мгновение её голос дрогнул. Мольба и боль в глазах подруги на мгновение чуть не заставили Баша согласиться и повернуть назад. Но уверенность в том, что если они не вернуться, будет только хуже, не дала ему преступить свои убеждения. Его твёрдость заставили её хоть немного, но усомниться в том, что Анна исполнит свою угрозу. Девушка опустила голову, выражая своё, если и не согласие, то покорность. Себастьян улыбнулся, взяв подругу за руку.
— Марусь, всё будет хорошо, я уверен.
Он сказал это не из-за того, что это была правда. Просто было непривычно и неприятно видеть столь безоговорочную покорность судьбе в Марии. Она всегда была бунтаркой, и никого не слушала, за редким исключением. И исключением этим был сам Себастьян.
