— Она отомстила Курту, — бургомистр поворошил пальцем бумаги на столе; в одной из них Бастиан узнал свой отчет, — своей поганой магией. Долго же продержалась, но гнилое нутро никогда не спрячешь до конца. Вы сами пишете, что это была именно магия. Вот: «…безумие наслано направленным магическим ударом».
Бастиан прикрыл глаза. Сквозь усталость, горечь и тоскливое бессилие стало пробиваться далекое понимание — он чувствовал, что надо сделать.
Отец бы это одобрил. Он вообще любил нестандартные решения сложных задач. А это было как раз таким.
— Да, но я не пишу о том, что удар направила госпожа Декар, — произнес Бастиан тем тоном, которым обычно общался начальник инквизиционного департамента. Собеседник, как правило, начинал испытывать горячее стремление вытянуться во фрунт и внимать каждому слову. — Из-за сотрясения мозга она до сих пор не может колдовать и не сможет еще несколько дней. Это говорю я, и подтверждает доктор Холле.
Но Гейнсбро-старший лишь отмахнулся.
— Доктор Холле старый друг ее семьи. Конечно, он скажет все, чтобы выгородить ведьму. К тому же, он изрядно подогрет ее деньгами. Насколько я знаю, она щедро платит, когда требуется.
Бастиан тонко улыбнулся.
— Вы и сами понимаете, что это ложь, — сказал он и добавил с той улыбкой, которую можно было назвать обаятельной: — Вы хотите отправить на костер невиновную, прекрасно осознавая, что к несчастью вашего сына она не имеет никакого отношения. Я правильно вас понимаю, господин Гейнсбро?
Маленькие серые глаза бургомистра сощурились.
— Если я правильно помню, то ваш отец — бывший министр Беренгет. Который начинал как охотник на ведьм, — процедил он. — Тот, кто собственноручно уничтожил десятки таких, как эта Декар, — Гейнсбро-старший презрительно ухмыльнулся и добавил: — Он в гробу переворачивается от того, что его сын заступается за ведьму.
Первым порывом Бастиана было подняться и впечатать бургомистра блеклой физиономией в стол — так, чтобы все бумажки и книжки залило кровью, чтобы эта мразь с тусклым лицом больше никогда не осмелилась марать имя его отца своим языком. На мгновение он даже ощутил металлический запах крови — и сразу же опомнился. Именно этого Гейнсбро и добивался. Он сожжет Аделин, а потом отправится к своим венценосным родственникам, и Бастиана как минимум отстранят от дела.
Он вздохнул и совершенно спокойно сказал:
— Мой отец никогда не преступал закона. И не притягивал закон для сведения личных счетов с невинными. Инквизиция в моем лице не визирует смертный приговор для Аделин Декар. Это все, что я могу вам сообщить, господин Гейнсбро.
Некоторое время бургомистр пристально рассматривал его — так пристально, что шрамы Бастиана стали ныть. Он словно размышлял, как этот урод смеет сопротивляться, когда должен просто кивнуть и отправиться выполнять.
— В исключительных случаях визировать приговор можно и без инквизиции, — с улыбкой сообщил Гейнсбро-старший. — А безумие моего сына как раз является таким случаем, и ее величество, я уверен, с этим согласится. Таков закон, господин Беренгет. Вы ведь не спорите с законом? Вы ведь служите закону, я правильно понимаю?
Бастиан прикрыл глаза. Ему вдруг показалось, что по стене скользнула знакомая тень, а в ушах прозвучал знакомый голос:
«Все правильно, сын. Делай так, как решил».
Бастиан усмехнулся и ответил:
— Разумеется, нет. Когда вы решили устроить казнь?
Бургомистр для вида поворошил бумажный календарь на столе и сообщил:
— Завтра утром. Сегодня об этом напишут в газете.
Вот ведь невтерпеж! Бастиан кивнул и подумал, что надо как можно скорее отправить кого-то в поместье Декар: любой ценой удержать Уве в доме и не дать ему газету. Глубокое потрясение способно снять те узы, которыми Аделин опутала брата, и тогда Уве может обернуться волком, хоть сейчас и не полнолуние.
Только оборотня тут и не хватает для полного счастья.
Выйдя на улицу, он какое-то время стоял на мостовой, собираясь с мыслями. Возможно, убийца дев, который подставил Аделин, сейчас смотрел на него, пытаясь понять, что именно планирует уродливый столичный инквизитор. Ну нет, это будет сюрприз для всех — особенно потому, что Бастиан не спорит с законом и действует исключительно по закону.
А ведь какая силища… Околдовать юную Элин Бартез, создать морок призрачного экипажа, который продержался почти час, и в тот же день выбить мозги Курту Гейнсбро! Бастиану подумалось, что этот случай войдет в учебники.
Он устало пошел в сторону полицейского участка — по закону именно инквизитор, который вел дело, должен донести до ведьмы сообщение о казни.
Полицмейстер и офицер Бруни стояли в дверях: то ли пришли, то ли собирались куда-то пойти, и оба уставились на Бастиана с одинаковыми лицами.
— Не могу вас обрадовать, — сообщил Бастиан, и Бруни сжал зубы. — Бургомистр подписал личный указ о костре для госпожи Декар. Я не смог его переубедить.
Несколько мгновений стражи порядка молчали, а потом Бруни пророкотал:
— Сука ж такая, а! — и было видно, что он готов пойти и настучать бургомистру по физиономии.
