Тот, которого выдернули из приморского ресторанчика, выглядел так, словно его ударили по голове чем-то очень тяжелым. Вот так сидишь у берега моря, ешь королевских креветок в остром кляре, а через минуту тебя уже тащат на место преступления, и отказаться ты не имеешь права…
Бастиан понимающе кивнул и пошел на первый этаж — там местная полиция уже открыла двери в дом.
Дурное предчувствие в нем нарастало и крепло.
Что сделает убийца девушек, когда поймет, что у него отняли его логово? Со всей одеждой, ларцами и ларчиками с артефактами, библиотекой литературы по магии и небольшой, но прекрасно оснащенной лабораторией? Будет ли он мстить или заляжет на дно, выжидая, когда все успокоится, чтобы вернуться — через год, два, три, когда все о нем забудут?
Бастиану было не по себе. Он нашел убежище серийного убийцы, но почему-то понимал, что потерял намного больше. Надо бы пойти на почту, отправить Аделин телеграмму, чтобы не волновалась.
«Она не будет обо мне волноваться, — с неожиданной мрачностью подумал Бастиан, глядя, как артефакторы и полицейские, вооруженные лозами для поиска артефактов, расходятся по саду. — Я всего лишь ее вынужденный муж, не больше».
— Сюда! — из окна второго этажа вдруг донесся истошный вопль Барчетти. — Господин Беренгет, здесь женщина!
Бастиан бросился в дом так, словно за ним гналась королевская армия. Женщина? Еще одна жертва убийцы, которую он прятал в доме и которую они не нашли? Взбегая по лестнице, Бастиан вдруг с ужасом подумал, что знает, какая это женщина.
От этого понимания его окатило холодом — и холод стал еще глубже и безжалостнее, когда Бастиан вбежал в спальню убийцы девушек.
Барчетти замер с табельным в руке. Возможно, когда-то он пускал оружие в ход, но ему уже давно не приходилось ни в кого стрелять: Бастиан прочел это во всей фигуре полицмейстера. На лестнице затопали — офицер Бруни вбежал в комнату и замер, словно ударился о невидимое стекло.
Аделин смотрела на Бастиана с ужасом и надеждой. Убийца девушек обнимал ее сзади, неторопливо поглаживая указательным пальцем по шее. На кончике пальца синел огонек: легкий взмах — и Аделин присоединится к остальным убитым.
Бастиан смотрел на них и повторял: мне это снится, мне все это снится. Этого не могло быть на самом деле. Убийца девушек — живой, настоящий, не призрак от артефакта — смотрел спокойно и холодно: Бастиан чувствовал его взгляд, как орудующий нож, который оставил шрамы на его лице.
— Вывалились вон там, — Барчетти мотнул головой в сторону окна, не сводя с убийцы девушек. Бастиан невольно обрадовался тому, что пистолет в его руке не дрожал. — Приказал звать вас.
Кажется, Аделин не дышала. Над ее головой плыли мелкие сиреневые искры — зачарованная, безвольная, она не могла сопротивляться: просто стояла в объятиях убийцы девушек и не сводила взгляда с Бастиана. В ее глазах за вязкой покорностью плескалась невыносимая боль.
— Ну вот, я здесь, — медленно проговорил Бастиан. — Отпусти ее.
Убийца девушек усмехнулся. Ему все это нравилось — сейчас он получал настолько чистое, беспримесное удовольствие, что у Бастиана заныли пальцы от ненависти.
— Нет, — по губам убийцы девушек скользнула улыбка, в ярких синих глазах проплыл туман наслаждения. — Так будет неинтересно, Бастиан-уродец.
Сейчас, глядя на него, Бастиан понимал, что никогда не сталкивался с магом такой силы. Да что там — он только читал о таких в учебниках. Он видел, как за тонкой человеческой оболочкой трепещет пламя, готовое вырваться и играючи уничтожить половину материка. Он видел неукротимую силу и безумие.
— Хорошо, — кивнул Бастиан. — А как будет интересно?
Ему хотелось выть от собственного бессилия. Никто ничего не сделает, пока в руках убийцы девушек находится заложница. Никто не будет стрелять, никто не запустит артефакта.
— Ты должен видеть, — мягко проговорил убийца девушек. Скользнул подушечкой большого пальца по губам Аделин, вернул руку на шею. Бастиан вспомнил все, что им показал артефакт, и у него загудела голова от ненависти. — Ты должен видеть свою вину, Бастиан-уродец. И эта ведьма тоже. И все шлюшки.
Бастиану казалось, что время потекло медленно-медленно, сделалось вязким сиропом, в котором тонут мушки. Вот Аделин падает в сиреневую мглу, вот за ней летит Бастиан, вот Бруни и Барчетти, и все они застывают в сиропе, и все на этом заканчивается…
— В чем моя вина? — спросил Бастиан, не сводя глаз с Аделин.
— В том, что ты хранишь возле сердца, — с улыбкой ответил убийца девушек. На его левом запястье Бастиан увидел татуировку: четки со Святым кругом. Мало того, что безумец, так еще и верующий.
Пришла ярость, давящая и тяжелая. Ударить боевым заклинанием — Молот Господень вполне подойдет, выбить мозги этой твари, испепелить его на месте, чтобы ни от его, ни от этих мерзких загадок осталась лишь грязная куча. Аделин? Он ведь может ударить так, чтобы ее не задело?
«Не могу, — подумал Бастиан. — Он в любом случае успеет перерезать ей горло».
— Отпусти ее, — с искренней болью произнес он. — Отпусти ее, возьми меня. Я ведь тоже тебе нужен, правда?
