– Геральт, – неожиданно произнес Даль, – скажи, пожалуйста, почему ты отпустил террористов?
Подобного вопроса Геральт, в общем, ждал, слишком уж явно он напрашивался. Однако Ламберт или Койон, разумеется, ни о чем даже не заикнулись бы. Но, в конце концов, сколько ведьмачит этот парнишка? Пару-тройку лет. Что он вообще понимает в жизни, если уж совсем по большому счету?
Но хорошо, что спросил.
– Потому что это не наше дело, Даль. Когда одни негодяи пытаются насолить другим негодяям, ведьмаки всегда уходят в сторону. Так было и так будет. И еще запомни: политики – куда большие подлецы, чем террористы.
– Как это? – оторопел Даль.
– Элементарно. Террористы взрывают поезд или дом, а политики дерут три шкуры со всего мира. Нет на Земле больших негодяев, чем политики. Но объяснять это бессмысленно. Это можно только ощутить. Но не сейчас, а лишь со временем, когда с тебя в сотый раз сдерут очередную шкуру где-нибудь на въезде в Большой Киев какие-нибудь разжиревшие от безделья таможенники-побирушки. Или когда менты погонят регистрироваться в связи с очередным постановлением очередного негодяя-чиновника. Так что… не бери в голову, пацан. Само пройдет. И меньше об этом думай. Ну, и на будущее: постарайся ни с какими депутатами-мэрами-президентами не иметь никаких, подчеркиваю – никаких! – дел, кроме четко прописанных в контракте. Только в этом случае твоя черная ведьмачья совесть останется чистой.
Даль пристально поглядел на Геральта. Не сказал ничего, но вид у него сделался напряженно-задумчивый.
«Когда-нибудь поймет, – подумал Геральт с надеждой. – А нет – станет героем. Жаль, что посмертно».
Ветер тоскливо завывал где-то вверху, под ржавыми балками старого-старого моста. Геральт открыл глаза.
Снизу мост напоминал увенчанную фермами кровлю цеха на каком-нибудь большом заводе, но у этого цеха не хватало двух противостоящих стен, а кроме того внизу, по центру, вместо вереницы установленных станков или еще какой заводской машинерии проходило широкое асфальтовое шоссе, в целом сохранившееся неплохо, но уже дотянувшее до такого состояния, при котором его не хотелось называть автострадой. Шоссе было тоже древнее, как мост, а, возможно и древнее.
Геральт по-стариковски закряхтел и сел. Спина совсем затекла, как он с вечера и предполагал. Постелью ведьмаку служила охапка грязноватого тряпья, в которой уже невозможно было узнать изначальные вещи. Подушкой – рюкзачок, повернутый лямками вверх.
Мурис сидел невдалеке на подобной же куче тряпья и хитровато щурился.
– Доброе утро, – проворчал Геральт, не удержался и добавил: – Холера ему в бок…
– И вам не кашлять! – жизнерадостно отозвался Мурис.
Геральт встал на ноги, попутно брезгливо отпихнув грязные тряпки, и направился к пологой, вымощенной плиткой насыпи, на которую опиралась первая опора моста. Там, почти у самых ржавых несущих балок, пряталась дверь в техническое помещение, где имелись унитаз, рукомойник и худо-бедно действующие водопровод с канализацией. Теоретически в этой клетушке можно было даже заночевать, однако там ощутимо пованивало, да и вообще все было старое, ржавое, истлевшее и затхлое, поэтому Геральт предпочел ночевать снаружи, на воздухе, тем более что мост служил прекрасной крышей на случай дождика, а тряпье Муриса было хоть и грязное, но хотя бы без вшей.
Не впервой, чего там…
Когда Геральт вернулся, Мурис уже хлопотал у костра – лил воду из шестилитровой бутылки в мятый закопченный котелок.
– Надеюсь, на завтрак не похлебка из крыс? – мрачно осведомился Геральт.
– Каша, – флегматично сообщил Мурис. Подумал и добавил: – Гречневая.
Геральт подошел ближе и принялся скептически наблюдать за Мурисом. Тот уже наполнил котелок примерно на две трети и теперь сыпал туда же крупу из рыжего бумажного пакета с грубо намалеванными пшеничными колосками. Какое отношение колоски имели к гречке – было совершенно непонятно.
– Соль у меня есть, – сообщил Мурис, не оборачиваясь. – А вот специй нет. Никаких. У тебя нет?
– Кажется, есть, – Геральт потянулся к рюкзачку и нашарил в боковом кармане несколько порционных пакетиков с перцем. – Но тут совсем мало.
Мурис глянул, поскреб небритый подбородок и задумчиво предположил:
– Наверное, это лучше уже в миску сыпать.
– Резонно, – согласился Геральт и переложил два пакетика из кармана рюкзачка в карман джинсов.
Мурис тем временем убрал полупустой пакет с крупой в видавшую виды темно-зеленую сумку, которую Геральт с первого же взгляда про себя окрестил «торбой».
– Знаешь что главное при готовке гречки, а? – спросил Мурис почти весело.
– Что?
– Насыпал, накрыл – и не трожь. Никогда гречку не мешай, запомни! А то клейстер получится.
