Говорил Троян с ухмылкой, как о чём-то необязательном и без малого смешном. И только теперь какие-то колёсики вдруг провернулись, куски мозаики соединились, сделались видны тонкие, почти незаметные струнки, общая картинка вдруг выплыла из туманного небытия не отдельными частями, а во всей своей сложной сопряжённости. Казалось, вот-вот — и он (они!) сумеет ухватить что-то важное настолько, что...
— А ещё не вижу нигде этих сучонков, Борлахов, — сказал вдруг Кроах ас-Сотер и сплюнул себе под ноги.
Сейчас, сказал Ангус эп Эрдилл, а Арцышев аккуратно шевельнул пальцами, фильтруя потоки.
Что ж, давайте сделаем тёмное — светлым.
— Кстати, барон, — произнёс Стрый тоном предельно легкомысленным. — А почему вы не согласись на цену, которую вам предлагали братья?
Удивление Кроаха ас-Сотера было настолько же чистым и незамутнённым, как и охватившая его — мигом позже — ярость.
— Это что ж, ты меня обвиняешь, словно я...
Капитан стражи подался вперёд, но Яггрен Фолли покачал головой и взвесил в ладони топор.
— Вот только не нужно ничего... — начал, глядя между капитаном и господином бароном, словно лесоруб на сосенку: в два ли удара сумеет срубить, или понадобится третий.
Но Ангус эп Эрдилл вдруг сказал (немо, внутрь): не он. Это не он. Это доктор.
Но было, конечно, уже поздно.
— Да ты... — задёргался Кроах ас-Сотер, и ниточка кровавой слюны повисла в бороде.
— И всё же я надеюсь, господин барон, что вы поймёте мои резоны. Знаю, что не простите, но — поймёте.
Темерийцы затащили на заросшее травой подворье последнего из пяти бароновых людей, посланных низом, под противоположную сторону частокола. Из горла солдата торчала, чуть покачиваясь, арбалетная стрела: влево- вправо, словно безумный метроном. Интересно, здесь есть метрономы? Не о том думаю, оборвал он себя (или кого другого? Арцышева? Наверное, Арцышева, ведь откуда о метрономе знать Яггрену Фолли по прозвищу Звоночек?).
Нильф-офицер стоял, заложив ладони за спину, и делал вид, что ему совершенно безразлично, о чём говорят предатель и преданный. И ещё — Стрый чувствовал это очень отчётливо — офицер был взбешён бегством Ангуса эп Эрдилла. Учитывая же, что двое из его «чёрных» были эльфами, Стрый почти видел мороки подозрения, встающие в душе сотника.
Ну и шестеро мёртвых — двое нильфов и четверо кнехтов Белой Розы — нисколько не поднимали его настроения.
— ...просто, — продолжал Арнольд ван Галл, словно ничего и не произошло, — просто, и я в этом уверен, только в Нильфгаарде и возможно найти подтверждения моей теории. А если я сумею доказать, что человеческий род прибыл в мир раньше прочих Старших Народов, если теория Двух Волн верна... И мне пообещали: я помогаю с девочкой — они помогают мне.
— Да вертел я твои резоны, — рыкнул Кроах ас- Сотер. — И тебя самого вместе с твоей мамашей-потаскухой, чтоб её и в посмертии пользовали во все те дыры, что и при жизни!
Самым скверным было то, что эльфийского мага Стрый не ощущал. Может, и вправду шальная стрела?
Борлах Косоротый подошёл поближе к барону и отвесил ему пощёчину: тяжело мотнулась кудлатая голова.
— Я ведь говорил тебе, милсдарь барон: нужно соглашаться на предложенную цену.
Повернулся к нильфгаардцу.
— Кончаем?
— Вот же вы, северяне, дикий народец, — покачал тот головой (смешной у них акцент, подумалось Арцышеву сквозь звон в ушах). — К тому же, господин Борлах, вы, кажется, только сегодня жаловались на проблемы в общении с... сами знаете кем. На вашем месте я бы попытался использовать представившуюся возможность более... экономно. Кстати, где она? Полагаю, имело бы смысл привести девочку сюда.
Старший Борлах кивнул одному из своих кнехтов: тот нырнул за уцелевшую стену в глубине форта. «Чёрный» между тем всё смотрел, не отрываясь, на Кроаха ас- Сотера.
— Вы так ничего и не желаете мне сказать, милсдарь барон?
— С тобой, нильф, мне говорить неохота. Мало, что ли, мы вас били да резали?
Сотник склонился к барону.
— Уверяю вас, милсдарь Кроах, это ненадолго. Мы ведь тоже прекрасно понимаем, кто именно оказался в ваших руках. И чем она может стать — и для нас, и для ваших стран.
Интересно, подумалось Стрыю, а он-то что думает о сущности бога? Тьфу ты, откуда вообще эти мысли и эти разговоры в стране, где богов давно и плотно заменила магия? Что за сюжет, почему он завязывается исключительно на новоделы? Да ладно тебе, утешил его Арцышев, палец ведь — на кнопке, если нам повезёт, сдёрнем, хотя бы глазком глянув на то, за чем приходили. Или — если не повезёт, сумрачно проворчал Звоночек (ему досталось крепче прочих: конституция краснолюдов всегда склоняла людей применять чрезмерную силу).
Нильф же повернулся к ним — словно подслушав.
— А вы, милсдари, как оказались в такой компании?
— Да ветром придуло, — произнёс, ухмыляясь окровавленным ртом, Яггрен Фолли. Похоже, нильфгаардцев он не любил почти так же сильно, как и господин барон.
— Краснолюд, якшающийся с эльфом. Не часто такое встретишь. А ещё, знаешь, — произнёс сотник, доверительно склонившись к Звоночку, — братья Борлахи оч-чень желали бы потолковать с тобой наедине.
