Ведьмак проснулся за пару мгновений до того, как в дверь постучали.
От собственного крика. С некоторых пор — обычное дело, только так он и просыпался.
— Милсдарь Журавль? — Это был один из матросов, угловатый и рослый, со шрамом на шее. — Вот, Печёнка вам передал, ужин-то вы проспали.
Он поставил на сундук миску с похлёбкой, кружку грога и положил рядом пару сухарей.
— Спасибо, — сказал ведьмак.
Матрос помедлил, будто хотел о чём-то спросить, наконец кивнул и вышел.
Ведьмак зажёг свечу в фонаре, накинул на плечи кафтан, достал деревянную ложку и подсел к сундуку. Ел бездумно, рассеянно. Потом проверил содержимое сумки, застегнул на поясе перевязь, достал некую конструкцию из ремней и пряжек, задул свечу и вышел.
Дверь не запиралась ни снаружи, ни изнутри. Он постоял в узком коридоре, прислушиваясь к скрипам переборок и храпу. Обычно на пиратских кораблях кают не было, за вычетом, может, капитанской да штурманской. Здесь же только простые матросы спали в общем трюме или, по желанию, на верхней палубе; у остальных были свои каморки.
Вообще всё здесь выглядело так, будто «Брендана» сразу делали с учётом его будущей «профессии»: лёгкий, стремительный шлюп, приспособленный для сражений и длительных переходов. За семь лет его добычей не раз становились крупные корабли с лучшим вооружением, но Ахавель так и не сменил «Брендана» на призовое судно. Он либо топил их, либо отдавал за гроши в Чердиане, на чёрном рынке.
На палубе было ветрено, луна то ныряла в тучи, то выпрыгивала — мраморная, звенящая. Ведьмак постоял, прислушиваясь. С капитанского мостика доносилось едва слышное бормотание:
— ...мог поделать, вер-рно? Нужно ведь зар-рабатывать, едрён корень, тем более две души в доме добавилось... две живых души, да, я знал, что им нелегко после смерти Коринны и её мужа, но ведь я нанял для них наставников, вер-рно? Хороших, лучших наставников! А без меня — долго ли всё пр-родержалось бы? Но я всё равно чувствовал, что виноват перед ними, поэтому и взял их, когда попросили. Ну как можно было не взять? Простое плавание на каботажной шхуне, от порта к порту, ничего такого. Безопасные воды, на каждом мысе по крепости, в крепостях — пушки, нами же за них плачено, вер- рно, дамы-господа? Кто же мог подумать?..
Голос осёкся, судорожно глотнул воздух.
Ведьмак прокашлялся и сделал пару шагов, нарочно ступая на самые скрипучие доски.
— Доброй ночи, милсдарь.
— О! Доброй ночи, мэтр Стефан! Вы... Хорошо ли спали?
— Как убитый.
Штурман кивнул. Фонарь подсвечивал его снизу и сбоку, из-за этого исклёванное язвами лицо казалось ещё более уродливым, а сам штурман — намного старше своих сорока. Длинная трубка торчала изо рта, как древний клык.
— Скоро ли дойдём до Межи?
Он яростно затянулся, пыхнул:
— Если ветер не переменится, ещё до рассвета. Лучше бы вам подготовиться.
— Как раз этим и займусь. — Ведьмак отсалютовал ему и двинулся на бак.
У фока он аккуратно сложил «упряжь», затем спустился в оружейную и принёс оттуда бухту крепкой верёвки. Один конец закрепил у основания мачты, другой — в кожаных гнёздах «упряжи». Прицепил гроздь поплавков, проверил, чтобы крепко держались.
Когда дело было сделано, присел у левого борта. Присмотрел местечко, пока возился с верёвкой; здесь, в тени, его не видели ни марсовый, ни штурман.
Ведьмак вынул из ножен клинок и стал править. Стал слушать.
На каждом судне даже в ночные часы звучат десятки голосов: боцман и квартирмейстер отдают команды, вахтенные ворчат себе под нос, а те, чья смена наступит позже, бормочут во сне. Или разговаривают вполголоса, если не спится.
Сейчас шептались на верхней палубе.
— ...думаешь, справится?
— Это смотря кому верить.
— Пока всё так, как говорил Китобой. До мелочей.
— Ага, вот с ними-то и заминочка. Забыл Китобой о мелкой мелочи нас предупредить. О том, что берём на борт не кого-нибудь, а Кукушонка.
— Слушайте, а может, сам не знал?
— Всё не знал да не знал, а потом вдруг узнал? С самого начала они так и планировали, вот что! Ахавель, и Райнар, и остальные все.
— Правильно, балда, а почему? Потому что Кукушонок этот — лучший! Ту тварь обычный ведьмак не осилит.
— Да и Кукушонок (ежли наш лысый вообще Кукушонок) не осилит. Профиль у него другой. У меня кум мытарем в Новиграде, он рассказывал, как туда о прошлом годе доставили «Королевскую фортуну». Слышь, ни одной живой души не осталось.
— Да ну!
— Вот те и «ну»! Когда её нашли, акулы вокруг круги наворачивали, аж бесились. Тела-то все лежали в палубе дн в трюмах. Где он их прикончил — там и... А кровь, стало быть, текла, и смрад стоял, как на живобойне. Вон они только что из воды и не выпрыгивали.
— Тела?!
— Акулы! И это ж не первый такой случай, мне кум рассказывал, пару раз в год проходит слушок, что очередной пират пропал со всей, слышь, командой. Был — и канул...
— Ну и чё? Обычное дело. Сколько их было, сколько ещё будет...
