— На другой день с утра ты влетел сюда с грохотом и топотом, потребовав, чтобы я открыл аккредитив на банк в Вызиме. На приличную сумму в три тысячи пятьсот крон. Получателем должен был стать, насколько я помню, некий Терх Луконян, он же Трюфель. Ну так я открыл такой аккредитив.
— Без гарантии, — проговорил низушек с надеждой в голосе.
— Моя любовь к тебе, Бибервельт, — вздохнул банкир, — кончается на сумме в три тысячи крон. На сей раз я взял у тебя письменное обязательство, гласящее, что в случае невыплаты мельница моя.
— Какая мельница?
— Мельница твоего тестя Арно Хардботтома в Почечуевом Логе.
— Я домой не вернусь, — угрюмо, но решительно известил Даинти. — Проберусь на какой–нибудь корабль и стану пиратом.
Вимме Вивальди почесал за ухом и подозрительно взглянул на него.
— Э–э–э. Свое обязательство ты давно получил обратно и изорвал на мелкие кусочки. Ты платежеспособен. Ничего удивительного, при таких доходах…
— Доходах?
— Ах да, совсем забыл, — проворчал краснолюд. — Мне же не следует ничему удивляться. Ты здорово провернул операцию с кошенилью. Потому что, видишь ли, в Повиссе произошел переворот…
— Уже знаю, — прервал низушек. — Индиго подешевело, а кошениль подорожала. А я заработал. Это правда, Вимме?
— Чистейшая. В моем депозите твоих тысяча триста сорок шесть крон и восемьдесят копперов. Чистых, уже за вычетом налога и выплаты моих процентов.
— Ты уплатил за меня налог?
— А как же иначе? — удивился Вивальди. — Ведь час назад ты был тут и велел заплатить. Клерк уже отнес всю сумму в ратушу. Что–то около полутора тысяч, потому что продажа лошадей была, естественно, тоже учтена.
Дверь с грохотом отворилась, и в контору влетело нечто в очень грязной шапке.
— Две кроны тридцать! — пискнуло оно. — Купец Хасельквист!
— Не продавать! — крикнул Даинти. — Будем ждать лучшей цены! А ну оба на биржу!
Гномы схватили кинутые краснолюдом медяки и исчезли.
— М–да. Так на чем я остановился? — задумался Вивальди, поигрывая огромным, странной формы кристаллом аметиста, выполняющим роль прижима для бумаги. — Ага, на кошенили, купленной на вексель. А кредитное письмо, о котором я упоминал, было тебе необходимо для покупки большой партии коры мимозы. Ты купил ее много, но довольно дешево, по тридцать пять копперов за фунт у зангвебарского фактора, того самого Трюфеля или Сморчка — не запомнил. Галера вошла в порт вчера. И тут началось.
— Представляю себе, — простонал Даинти.
— Зачем и кому понадобилась кора мимозы? — не выдержал Лютик.
— Ни за чем, — угрюмо проворчал низушек. — К сожалению.
— Кора мимозы, — пояснил краснолюд, — дубильное вещество, применяемое при выделке кож.
— Неужто нашелся глупец, польстившийся на заморскую кору мимозы, — вставил Даинти, — если в Темерии можно за бесценок купить дубовую?
— Тут–то как раз и зарыт вампир, — проговорил Вивальди. — Потому как темерские друиды объявили, что ежели немедленно не прекратится уничтожение дубов, то они нашлют на страну саранчу и крыс. Друидов поддержали дриады, а у тамошнего короля слабость к дриадам. Короче: со вчерашнего дня объявлено полное эмбарго на темерскую дубовину, поэтому мимоза пошла вверх. У тебя была прекрасная информация, Даинти.
Из канцелярии долетел топот, и в контору ворвалось нечто задыхающееся в зеленой шапке.
— Благородный купец Сулимир… — выдохнул гном, — велел повторить, что купец Бибервельт, низушек, есть вепрь дикий и щетинистый, спекулянт и мошенник, и он, Сулимир, желает, дабы Бибервельт запаршивел. Две кроны сорок пять, и это его последнее слово.
— Продавай, — выпалил низушек. — Вперед, малыш, беги и подтверди. Считай, Вимме.
Вивальди сунул руку под свитки пергамента и извлек краснолюдские счеты, истинную игрушку. В отличие от счетов, используемых людьми, у краснолюдских была форма пирамидки. При этом счеты Вивальди были изготовлены из золотых проволочек, по которым передвигались отшлифованные в форме призмочек, прилегающие друг к другу кристаллы рубинов, изумрудов, ониксов и черных агатов. Краснолюд быстрыми движениями толстого пальца некоторое время передвигал драгоценные камушки вверх, вниз и в стороны.
— Получается… хммм… хммм… Минус расходы и мои комиссионные… Минус налог… Та–ак. Пятнадцать тысяч шестьсот двадцать две кроны и двадцать пять копперов. Недурно.
— Если я не разучился считать, — медленно произнес Даинти Бибервельт, — то, в общем, чистыми я должен у тебя иметь…
— Точно двадцать одну тысячу девятьсот шестьдесят девять крон и пять копперов. Неплохо.
— Неплохо? — рявкнул Лютик. — Неплохо? Да за эти деньги можно купить большую деревню или небольшой замок! Я в жизни не видел сразу такую кучу деньжищ!
— Я тоже, — сказал низушек. — Но не горячись, Лютик. Похоже, этих денег вообще еще никто не видел и неизвестно, увидит ли.
— Эй, Бибервельт! — изумился краснолюд. — Откуда такие грустные мысли? Сулимир заплатит наличными либо векселем, а вексели Сулимира — крепкие. Так в чем же дело? Боишься потерять на вонючем жире и воске? При таких доходах ты запросто перекроешь расходы…
— Не в том дело.
— А в чем же тогда?
Даинти кашлянул, опустил курчавую голову.
