— Геральт, — сказала Трисс. — Найдя Цири там, над Яругой, ты забрал ее с собой. Привез в Каэр Морхен, спрятал от мира, не хочешь, чтобы даже близкие ребенку люди знали, что она жива. Что–то мне неизвестное заставило тебя поверить в существование Предназначения, в то, что мы находимся в его власти и оно руководит нами во всех наших поступках. Я тоже так считаю, всегда так считала. Ежели Предназначение пожелает, чтобы Цири стала волшебницей, она ею станет. Ни Капитул, ни Совет не должны о ней знать, не должны за ней наблюдать либо уговаривать ее. Сохранив ваш секрет, я вовсе не предам Капитула. Но, как вы сами понимаете, есть тут одна загвоздка.
— Если б одна, — вздохнул Весемир. — Говори, дитя мое.
— У девочки магические способности, и ими нельзя пренебрегать. Это чревато…
— Чем?
— Неконтролируемые способности опасны. Для Истока и для окружения. Окружению Исток может угрожать по–всякому. Себе — только одним: болезнью мозга. Чаще всего — кататонией.
— Тысяча дьяволов! — после долгого молчания проговорил Ламберт. — Вот слушаю я вас и думаю: кто–то тут уже явно тронулся умом, того и гляди, начнет угрожать окружающим. Предназначение, Истоки, чудеса, невидимки… Ты не перебарщиваешь, Меригольд? Она что, первый ребенок, которого приволокли в Замок? Никакого Предназначения Геральт не нашел, просто отыскал очередного осиротевшего и бездомного ребенка. Мы научим ее пользоваться мечом и выпустим в мир, как множество других. Согласен, никогда раньше нам не доводилось тренировать в Каэр Морхене девочек. Были у нас с Цири проблемы, мы совершали ошибки, и хорошо, что ты нам на них указала. Но не переусердствуй. Она не так уж неповторима, чтобы падать пред ней на колени и воздевать очи горе. Мало, что ли, кружит по миру баб–воительниц? Уверяю тебя, Меригольд, Цири выйдет отсюда ловкой и здоровой, сильной и способной управляться с житейскими невзгодами. И, ручаюсь, без всяких там кататоний и других падучих. Если, конечно, ты не внушишь ей чего–нибудь такого.
— Весемир, — Трисс повернулась в кресле, — вели ему замолкнуть, он мешает.
— Мудришь, — спокойно сказал Ламберт, — а ведь еще не обо всем знаешь. Гляди.
Он протянул руку к камину, странно сложив пальцы. В камине загудело и завыло, пламя вскипело, поленья раскалились, взорвались искрами. Геральт, Весемир и Эскель беспокойно посмотрели на Цири, но девочка не обратила внимания на эффектный фейерверк.
Трисс скрестила руки на груди, вызывающе глянула на Ламберта.
— Знак Аард? Хотел меня удивить? Таким же знаком, утроенным концентрацией, усилием воли и заклинанием, я могу мгновенно выкинуть поленья из камина, да так высоко, что тебе они покажутся звездами.
— Ты–то можешь, — согласился он. — А вот Цири — нет. Она не в состоянии сложить знак Аард. И вообще никакой знак сложить не в состоянии. Пробовала сотни раз, и… ничего. А ты прекрасно знаешь, что для наших Знаков требуется минимум способностей. Получается, что у Цири нет даже их. Она совершенно нормальный ребенок. У нее нет и признака магических возможностей, она типичный антиталант. А ты нам плетешь сказки об Истоке, пытаешься напугать…
— Исток, — холодно объяснила Трисс, — не контролирует своих умений, они ей не подчиняются. Она — медиум, что–то вроде посредника. Бессознательно контактирует с энергией, бессознательно ее преобразует. А когда пытается взять под контроль, когда прикладывает усилия, как, например, при попытках сложить Знаки, у нее ничего не выходит. И не выйдет не только после сотни, но и после тысячи попыток. Это типично для Истока. Но вот наступает момент, когда Исток не прилагает усилий, не напрягается, сидит себе спокойненько, размышляет о манной кашке либо о колбасе с капустой, играет в кости, «любится» с кем–то в постели, ковыряет в носу… и вдруг что–то происходит. Например, пламя охватывает дом или вспыхивает полгорода.
— Преувеличиваешь, Меригольд.
— Ламберт, — Геральт отпустил медальон, положил руки на стол, — во–первых, не называй Трисс «Меригольд», она не раз просила тебя. Во–вторых, Трисс не преувеличивает. Я собственными глазами видел в деле Цирину мамочку, принцессу Паветту. Поверьте, было на что посмотреть. Не знаю, была ли она Истоком, но никто и не подозревал о ее способностях, пока она чуть было не развалила королевский замок в Цинтре.
— Выходит, надо согласиться, — сказал Эскель, зажигая свечи в очередном подсвечнике, — что у Цири это вполне может быть наследственным.
— Не только может быть, — сказал Весемир, — а определенно есть. С одной стороны, Ламберт прав. Цири не способна складывать Знаки. С другой… Все мы видели…
Он замолчал, глянул на Цири, которая радостным писком отмечала только что одержанную победу. Трисс видела улыбку на лице Койона и не сомневалась, что тот просто поддался.
— Именно, — насмешливо сказала она. — Видели. Что вы видели? При каких обстоятельствах? А вам не кажется, парни, что пришло время поговорить откровенно? Черт побери, повторяю, я сохраню тайну. Слово даю.
