— Я не могу уйти. Меня связали чарами. Барьер. Geas Garadh.
— Ну да! У меня нет никакого стихийного магического дара, я не властвую ни над чем. А от Силы я отказалась там, в пустыне, год назад. Конек — свидетель.
— А случайно, не в том ли дело, — крикнула она, — что Силу и власть над мирами, которые у меня якобы есть, вы вознамерились заполучить?
— При одном условии.
Единороги подняли головы, раздули ноздри, казалось, из их глаз посыпались искры. «Они не любят, — подумала Цири, — когда им ставят условия, они не любят даже звучания этого слова. Pest, не знаю, правильно ли я поступаю… Лишь бы только все не окончилось трагично…»
— Иуарраквакс пойдет со мной.
Под вечер набежали тучи, стало душно. Над рекой поднялся плотный липкий туман. А когда на Тир на Лиа опустилась тьма, вдалеке тихим ворчанием заговорила гроза, озаряя горизонт сполохами молний.
Цири уже давно была готова. В черной одежде, с мечом за спиной, взволнованная и напряженная, она с трудом дождалась темноты.
Тихо пересекла пустой вестибюль, проскользнула вдоль колоннады, вышла на террасу. Река Easnadh смолой блестела в темноте, шумели ивы.
По небу прокатился далекий гром.
Цири вывела Кэльпи из конюшни. Кобыла знала, что ей полагается делать, и послушно потрусила в сторону Порфирового Моста. Цири несколько секунд смотрела ей вслед, глянула на террасу, при которой стояли лодки.
«Не могу, — подумала она. — Покажусь ему еще раз. Может, так мне удастся немного задержать погоню? Это рискованно, но иначе я не могу».
В первый момент ей показалось, что его нет и королевские покои пусты. Такая в них стояла тишина и мертвенность.
Его она заметила не сразу. Он сидел в углу, в кресле, в белой рубахе, распахнутой на худощавой груди. Рубаха была сшита из такой тонкой ткани, что облепляла тело словно мокрая.
Лицо и руки Короля Ольх были почти такими же белыми, как рубаха.
Он поднял на Цири глаза. В них была пустота.
— Шиадаль? — шепнул он. — Хорошо, что ты пришла. Знаешь, ведь говорили, ты умерла.
Он разжал кулак, что–то упало на ковер. Флакон из серо–зеленого нефрита…
— Лара. — Король Ольх покачал головой, коснулся шеи, словно его душил толстый королевский torc’h. — Caemm a me, luned. Иди ко мне, доченька. Caemm a me, elaine.
В его дыхании Цири ощутила смерть.
— Elaine blath, Feainnewedd… — затянул он. — Mire, luned, у тебя развязалась ленточка… Позволь…
Он хотел поднять руку, но не смог. Вздохнул глубоко, резко поднял голову, взглянул ей в глаза. На этот раз осмысленно.
— Зиреаэль. Loc’hlaith. Ты действительно — Предназначение, Владычица Озера. И моя. Как получается. Va’esse deireadh aep eigean, — продолжал он, помолчав, а Цири с изумлением поняла, что его слова и движения начинают кошмарно замедляться. — Да, — вздохнув, договорил он. — А все же хорошо, что иногда что–то начинается.
Из–за окна до них долетел протяжный гром. Буря была еще далеко. Но быстро приближалась.
— Несмотря на все, — сказал он, — мне страшно не хочется умирать, Зиреаэль. И меня ужасно огорчает, что все же приходится. Кто бы мог подумать? Я полагал, что не стану сожалеть. Жил я долго, познал все. Утомился… И все же теперь испытываю сожаление. И знаешь, что еще? Наклонись. Я скажу тебе на ушко. Пусть это будет нашей тайной.
Она наклонилась.
— Я боюсь, — прошептал он.
— Я знаю, — ответила она тоже шепотом.
— Ты здесь?
— Здесь.
