— Сплотиться! — рявкнул Бронибор, выхватывая меч. — Чувствовать плечо соседа! Помните, ни один из вас не дерется в одиночку! А единственное средство против страха, который вы чувствуете, это пика в кулаке! Готовься к бою! Пики — на грудь лошади! Ну, что будем делать, вызимские разбойники? Я спрашиваю!
— Стоять твердо, — проорали в один голос пикинеры. — Стоять стеной! Держать строй!
Ярре тоже орал. Уж ежели все, так все. Чего уж! Из–под копыт мчащейся клином конницы вырывались песок, щебень и дерн. Атакующие орали не хуже демонов, размахивали оружием. Ярре нажал на пику, втянул голову в плечи и крепко зажмурился.
Ярре, не отрываясь от работы, резким движением культи отогнал кружащую над чернильницей осу.
Ничего не дала задумка маршала Коегоорна, его фланговый отряд остановила героическая вызимская пехота под командованием воеводы Бронибора, заплатив большою кровью за свое геройство. А пока вызимцы отпор ставили, на левом крыле нильфы рассыпались — одни кинулись в бегство, другие сбивались в кучи и кучами же оными защищались, со всех сторон окруженные. Почти то же деелось и на правом крыле, где ярость краснолюдов и кондотьеров вконец над императором Нильфгаарда верх взяли. На всем фронте возвился единый крик триумфа, а в сердце королевских рыцарей новый дух вступил. В нильфгаардцах же дух пал, руки их занемели, и наши принялись их лущить, из панцирей ихних выколачивая навроде гороха, так что прям–таки эхо прокатилося.
И понял фельдмаршал Коегоорн, что баталия проиграна, увидел, как гибнут и разваливаются вокруг него бригады.
И тут прибежали к нему офицеры, а такоже рыцари, коня подводя свежего, взывая, дабы уходил Коегоорн, спасал свой живот. Но неустрашимо было сердце в груди нильфгаардского маршала. «Негоже, — воскликнул он, протянутые ему поводья отвергаючи. — Негоже, дабы я, будто трус какой, сбежал с поля боя, на коем под моею командою столько добрых мужей за империю жизнь свою отдали!» И добавил мужественный Мэнно Коегоорн…
— Уж некуда бежать, — спокойно и рассудительно добавил Мэнно Коегоорн, осматривая поле. — Окружили нас со всех сторон.
— Дайте ваш плащ и шлем, господин маршал. — Ротмистр Сииверс отер со лба кровь и пот. — Берите мои! Слезьте с жеребца, возьмите моего… Не возражайте! Вы обязаны жить! Вы необходимы империи, незаменимы… Мы, даэрлянцы, ударим по нордлингам, притянем их на себя, а вы попытайтесь пробиться туда, вниз, пониже рыбного пруда…
— Не выбраться вам отсюда, — проворчал Коегоорн, хватая поданные поводья.
— Это честь, — выпрямился в седле Сииверс. — Я — солдат. Из Седьмой Даэрлянской! Ко мне, друзья! Ко мне!
— Успеха вам, — буркнул Коегоорн, набрасывая на плечи даэрлянский плащ с черным скорпионом на плече. — Сииверс!
— Я здесь, господин маршал.
— Нет, ничего. Удачи тебе, парень.
— И вам да сопутствует счастье, господин маршал. По коням, друзья!
Коегоорн глядел им вслед. Долго. До тех пор, пока группа Сииверса с гиком и грохотом не столкнулась с кондотьерами. С численно превосходящим отрядом, которому к тому же на подмогу тут же поспешили другие. Черные плащи даэрлянцев исчезли, скрылись среди кондотьерской серости. Все утонуло в пыли.
Коегоорна привело в себя нервное покашливание де Вингальта и адъютантов. Маршал поправил стременной ремень и тебеньки, усмирил неспокойного жеребца, скомандовал:
— По коням!
Вначале им везло. У выхода ведущей к реке долинки яростно оборонялся быстро тающий, сбившийся в ощетинившееся остриями кольцо отряд недобитых бойцов бригады «Наузикаа», на котором нордлинги сейчас сосредоточили весь напор и всю силу, стараясь пробить брешь в их кольце.
