Так прошли шесть последующих дней, Вернер слонялся по округе, собирал какие то ингридиенты, изучал местность, объяснял местным как они должны поступить когда явятся чудовища. Бард ходил за ним хвостиком, по возможности помогая в чем либо, но в основном развлекая беседой или игрой на свирели, лютне, а то и простым скандированием стихов. Вернер оказался заядлым любителем браных трактирных песен и возвышенных баллад. Поэт часто слышал как он тихонько подпевает ему знакомые мелодии.
За шесть дней отношения между ними стали явно теплее, Вернер охотно рассказывал Антоану о чудовищах и с ухмылкой слушал о неуклюжих попытках барда захомутать очередную баронессочку или служанку из корчмы, как правило неудачных.
На седьмое утро поэт проснулся от резкого запаха трав, спирта и чего-то незнакомо. Ведьмак сидел на на улице, на холмике с которого свалился при первой битве с волчьим королём. Перед ним горел маленький костерок, в оранжевых отблесках которого виднелись мензурки, маленькие медные котелочки, латунные трубки и причудливых форм сосуды с бурлящими отварами. Антоан сразу вспомнил как знакомый краснолюд показывал ему самогонный аппарат, правда тот был во много раз больше и занимал едва не треть комнаты.
— Не подходи, испарения тоже бывают токсичны. — Остановил его Вернер.
— Это то самое? — с надеждой пролепетал поэт, заходя так чтобы ветер не дул на него. — Ведьмачьи элексиры? Ты что готовишь их на костре?
Ведьмак усмехнулся, видя выступающее на юношеском лице огорчение.
— А ты думал у нас в крепостях сидят целые группы алхимиков с чародеями на пару и бадяжат нам элексиры?
— Нечего смеяться, откуда же мне было знать? — надулся Антоан.
— Не обижайся, я просто пошутил. Лучше иди и притащи завтрак, вытяжку из бессмертника очень легко передержать, я не могу сейчас отвлечься. — примирительно ответил ведьмак, устремляя всё внимание на жидкость, бурлящую в одном из причудливых сосудов и конденсирующуюся через трубку в другом.
— Завтрак, даже не рассвело ж ещё?
— Правда? — Вернер поднял наконец голову и его зрачки, бывшие до того размером с необрезанный медяк, быстро сузились до вертикальных линий. — И правда, хм, тогда поспи. Сегодня будет трудный день.
Во второй раз бард проснулся от лучей солнца, пробившихся в немного раскрытые ставни. Вернер закончил приготовления элексиров и тоже сидел внутри амбара, с задумчивым лицом полирую серебрянный меч. Он уже был одет в свою куртку с кольчужными вставками и поясом, но латы пока покоились рядом на сене.
— Доброе утро. — зевнул поэт- Ты уже готовишься к бою?
— Пока нет. — угрюмо покачал головой Вернер- Дикие ликантропы лунарные существа, сомневаюсь что решатся напасть при дневном свете. Солнечным днём, как сегодня, они видят хуже.
Бард встал и подошёл к окну, на подоконнике стояли четыре бутылочки причудливой формы. На кажной из них болталлсь по маленькой бирке с надписью. "
Ласточка, гром, пурга, волчье масло" прочёл он надписи.
— Иди найди жратвы. — буркнул ведьмак, заметив как бард внимательно рассматривает бутылочки.
— А что будет с человеком если он это выпьет? — проигнорировал Вернера поэт, вертя в руках склянку с "громом"
— Ласточка тебе кровь прямо в венах свернёт. Либо копыта откинешь, либо останешься овощем на всю жизнь. Гром ускоряет сердебиение, насыщает кровь, делает мышцы сильнее. Но это у ведьмака, у тебя вызовет смертельную аритмию, или инсульт, от повышения давления в артериях. Пурга…
— Я понял, понял. — поспешил остановить его Антоан, ставя бутылек на место.
Вернер сегодня был особо хмурым. Даже когда бард принёс две миски овсянки на молоке с каплями мёда сверху, ведьмак съел лишь несколько ложек.
— Ты плохо выглядишь, переживаешь из за боя? — обеспокоился Антоан
— Конечно. — кивнул Вернер- Мне предстоит драться с весьма опасными чудищами. Да ещё и с волчьими мордами, курва их мать!
— Не знай я тебя, решил бы что ты волков боишься.
— А ты и не знаешь. Ибо я, и правда, их очень не люблю. — ведьмак помрачнел ещё сильнее.
Отставил миску с почти нетронутой кашей и начал быстро навцеплять на куртку пластины лат.
Закончив с ремешками и завязками, повесил на спину ножны с серебряным мечом и шагнул за дверь не сказав ни слова. Бард, решив что сейчас не самое лучшее время надоедать ведьмаку, спокойно доел обе порции и довольно потирая живот вышел на улицу.
День был неприятный. Небо хмурилось черно-серыми клубами туч, прохладный ветер забирался под одежду, а комары озверели пуще прежнего. "Август вступает в свои права" подумал Антоан, плотнее запахивая дублет.
Вернер нашёлся на том же месте, какое прежде измерял шагами. На поляне уже висело на вкопанной в землю жерди чучело из разных трав. Ведьмак критически осматривал его, рядом крутился явно взволнованный Киприн.
— Ну так как, мэтр, всё путево смастерили?
— Нормально, вереск в сердце положили?
— Да, конечно, вереск в сердце, вербену, всё как вы сказали! — Антоан заметил что у солтыса мелко дрожат руки.
Вернер кивнул, велел Киприну собрать народ и уводить в сторону тракта.