— А-а-а! Твою ж дивизию! Гитлер недоделанный! Чтоб ты с поносом неделю из туалета не вылезал! — я взвыла от обжигающей боли и шустро поползла по бревну.
— Грейс! На ноги вставай!
— А вы заставьте! Догоните сначала, — смело выкрикнула я, бодро ползя вперёд по-пластунски.
Доползла до конца бревна и оценила расстояние до канатной дороги.
Первый канат как раз начинался под бревном.
Вцепившись мёртвой хваткой в спасительное дерево, по одной начала спускать вниз ножки, обтянутые синими лосинами.
Правая ступня коснулась каната, и я, победно хрюкнув, начала переносить вес на верёвку.
Видимо, слишком быстро.
Нога соскользнула, и я с громким визгом полетела вниз.
Подо мной мгновенно материализовалась ледяная горка, по которой я с ветерком и визгами покатилась к земле.
Скорость моего полёта была настолько большой, что я мысленно уже попрощалась с парой костей и собственной задницей, представив, как смачно влечу в сырую, после ночного дождя, траву.
Но буквально за несколько метров до земли у конца спуска появилась крепкая фигура красноволосого дракона, и я на скорости влетела в ректорские объятия.
— Соскучилась, ведьмочка? — он довольно оглядел моё запыхавшаяся лицо и аккуратно заправил мокрую от пота прядь волос за ухо. Начесанный хвост перед тренировкой безвозвратно истрепался.
— Брей! — я активно продолжала стучать зубами. — У… У… Убивают!
— Не преувеличивай, Грейс, — рядом с нами возник дроу. — Привет, Брей.
— Привет, Рей, — ректор продолжал разглядывать моё мокрое и грязное лицо. И, клянусь, в его взгляде не было отвращения. Он светился довольством и восхищением. — Как моя подопечная?
— Ну, если будет тренироваться ещё лет десять, то возможно и пройдёт начальную полосу препятствий.
Я оторвалась от созерцания мужчины, сраженного моей собственной персоной, и в удивлении уставилась на куратора.
Не ничтожество? Не безнадёжна? То, что он сказал, можно было расценивать, как наивысший комплимент.
— Не смотри так на меня, адептка. То, что сегодня ты доползла до злополучного брёвна, может, для тебя и подвиг, но не поможет тебе сдать зачёт в конце месяца, — магистр пожал плечами. Да, он признавал, что я не безнадёжна. Но, видимо, не для его факультета стражей.
Я моментально приуныла.
— Ничего, мы это поправим, — Брейдон улыбнулся старому товарищу. — Не против, если я заберу Татьяну?
— Забирай, — фыркнул дроу. — От неё всё равно толку больше не добъëшься.
Ректор потянул меня к порталу.
Я недовольно упёрлась пятками в землю.
— Это вы хорошо придумали! А меня спросить никто не хочет? У меня, может, другие планы были!
Мужчина, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Я попросил в столовой приготовить для тебя пирожков с мясом, твоих любимых, между прочим.
Я моментально перестала упираться. Пирожков? Ну ладно, знает, чем привлечь. Вот же… Драконище!
В совершенно другом, повеселевшем расположении духа, я, почти подтанцовывая, нырнула в нутро ректорского портала.
Вышла в таком знакомом кабинете. Правда, уже давненько здесь не была — то ссорились, то мирились, в общем — всё, как у людей.
Проблема в том, что ТАК я уже не хотела. Только попыталась повернуться к магистру, чтобы предложить больше никогда не ссориться и жить дружно, как он меня схватил и рывком притянул к себе.
По телу прошла предвкушающая дрожь, а руки покрылись мурашками. Я блаженно прикрыла глаза и вытянула губы трубочкой, ожидая страстного поцелуя.
Только вот… Вместо страстных объятий, меня начали… Обнюхивать! Обнюхивать и обыскивать!
— Брей! Брей! — возмутилась я. — Ты чего делаешь!? — никакой реакции. — Брейдон!
— А? — мужчина оторвался от созерцания моей подмышки и рассеянно посмотрел на меня. — Я не понимаю!
— Чего не понимаешь?
Он опустил мою руку и смерил меня задумчивым взглядом.
— Я не понимаю, как тебе удалось вчера усмирить дракона!
Он в волнении почесал затылок и ринулся к шкафу, где у него стоял заварочный чайник.
Теперь я поняла: Брейдон — сумасшедший учёный, педант и строгий ректор. А Никуся — его дракон — имеет всё качества, которые мужчина подавляет в себе — страстность, азарт, свобода самовыражения и свобода в выражении чувств.
— Почему ты думаешь, что я его усмирила? — я подошла к напряженной спине мужчины и положила руку на крепкое плечо. Что-то мне подсказывало, что сейчас он — в раздрае чувств. И таким его никто никогда не видел. Кроме меня…
— Как только он от тебя улетел, то тут же без разговоров вернул мне контроль, — тихо проговорил Брейдон, суетливо заваривая нам чай. — Мало того, он не взбесился от того, что ты отказала в его просьбе. Я никогда его таким не видел. Поэтому раньше старался никому и не показывать этого зверя. Мы улетали далеко-далеко, и я силой воли заставлял его смиряться передо мной.
Он вздохнул и достал пирожки из тумбочки. Не глядя, нагрел докрасна руку и подогрел выпечку.
