Дрон грохотал и трясся. Но, как ни странно, на земле я чувствовала себя в большей безопасности, хотя считается, что летающий транспорт гораздо комфортнее и безопаснее. Но комфорта здесь не хватало, это точно. В кузове становилось все жарче, свет едва проникал через крошечный запыленный люк в крыше.
Коперник обидно хмыкнул, и я не выдержала.
– Магия – это работа с энергией, и ей долго учатся. Тогда в номере, если хочешь знать, я спасла тебе жизнь, – запальчиво сказала я.
– Все интереснее и интереснее. Тебя тоже чем-то укололи? Или жара так действует?
Его снисходительный тон и недоверие злили.
– Когда ты меня схватил, я только собиралась немножечко скорректировать твое поведение. Потому что мне было страшно! Я не успела ничего сделать, ты потерял сознание! Пришлось снять проклятие, которое должно было остановить твое сердце!
Коперник сел.
– Звучит как бред, – вынес он безапелляционный вердикт.
– Ну конечно, – каждое мое слово сочилось ядом, пальцы подрагивали от ярости. – Этот клоун в обтягивающем белом костюме, который пытается читать мысли, для тебя нормально. Существо, которое превращается в непонятно что и едва говорит – тоже ничего. А вот проклятье – это «бред».
– Это особенность их рас.
– А то, что я ведьма – это особенность моего мозга!
– Ладно, ведьма Марта. Пока мы едем, рассказывай, что ты умеешь, – Коперник перестал ерничать и стал серьезным. Шутки кончились.
– Я могу попробовать убедить солдат нас отпустить, но тут есть сложность. Они, похоже, не говорят на общем языке, а внушение все-таки делается с помощью слов. Языковой барьер мешает. С другой стороны, можно попробовать отвести им глаза, чтобы они перестали воспринимать наши визуальные образы.
– Наши визуальные образы, – Коперник засмеялся. – Ты сейчас говоришь на каком-то непонятном языке.
– Надеюсь, нас будет охранять много народу, – не обращая на него внимания, продолжила рассуждать я.
– Почему?
– Гораздо проще убедить в чем-либо толпу, чем одного человека. Один человек, как правило, концентрируется на том, что он видит. А когда он вместе с кем-то, то часть ответственности он перекладывает на другого.
– Как это возможно? – капитан старался понять изо всех сил.
– Ну, как бы попроще… Ты когда-нибудь шел с кем-то в незнакомое место? Ты не знаешь дорогу, а человек знает. Вот вы идете, болтаете, смеетесь, приходите на место… А потом тебе нужно вернуться. И ты идешь, смотришь и видишь места, как в первый раз. И надо сказать, что так оно и есть. Ты просто не смотрел.
– Я всегда слежу за дорогой.
– А еще ты всегда готов испортить отличный и понятный пример.
– Пример плохой.
Интересно, он часто вызывает у тех, с кем разговаривает, желание его убить?
Всю оставшуюся дорогу мы тряслись молча, под шум двигателя.
Дрон резко остановился. Раздался топот ног и отрывистые голоса. Дверцы распахнулись. Свет после полутьмы кузова показался ослепительным.
– Ва, ва, рапиш!
Требуют, чтобы мы вышли.
Оказавшись на ровной площадке, засыпанной мелкими камушками, я огляделась. Мы стояли перед приземистой крепостью. С башенками. Вход закрывала тяжелая решетка.
Я не специалист по архитектуре, но строение показалось мне древним. Камни нижнего яруса вросли в землю, некоторые покрывал зеленый мох.
Солдаты разделились на две группы. Первая начала разгружать другой дрон. В нем были два кресла, точно такие же, как в нашей капсуле. В ее судьбе не приходилось больше сомневаться. Куски обшивки… Да, они выгребли все, что смогли.
Вторая группа осталась с нами. Я воспользовалась заминкой и попробовала посмотреть на них более пристально. Увиденное обескураживало. Не может быть! У каждого напротив сердца покачивалось знакомое темное облачко проклятия.
Я несколько раз моргнула и повторила попытку.
У каждого. Проклятие. Даже у Маски, увешанного амулетами!
Все внимание солдат было сосредоточено на Копернике. Он стоял в наручниках, но умудрялся выглядеть опасно.
– Они разобрали нашу капсулу, – прошептала я.
Капитан хмуро кивнул.
Один из охранявших недобро сощурился.
– На дис! – гаркнул он.
Я попятилась, а мужчина шагнул ко мне, схватил за плечо и отшвырнул от Коперника. Не удержав равновесия, подчиняясь беспощадному закону всемирного тяготения, я полетела на землю. Когда в мои ладони впился гравий, солдат, проявивший чрезмерное рвение, упал и захрипел. У парня судорожно дергались ноги, глаза закатились, а на губах пузырилась пена.
Его товарищи невольно отвлеклись, и я поняла, что это наш с Коперником шанс. Этот странный припадок – не что иное, как дар небес. Силы космические! Нам наконец-то хоть немного повезло.
Я сконцентрировалась, с восторгом ощущая, как время привычно замедляется. Сила отзывалась легко и плавно.
Помочь товарищу – это ведь так естественно. Вот что действительно важно. Мужчины переключили свое внимание на страдающего собрата. Каждый был уверен, что пока он отвлекся, за пленниками проследит кто-то другой.
Я осторожно поднялась. Во рту появился металлический привкус. Колдовство действовало, набирало мощь, и уже почти не требовало моего вмешательства.
