Я боялась дышать, так и замерла с поднятой раненой ногой, наблюдая, как с маленькой ранки неслышно капает кровь на грязный камень подземелья… У головорезов присутствовал свет и мне удалось разглядеть довольно красочную картину своего незавидного будущего. То, что данное место из моего сна я поняла сразу, хотя именно сейчас окружающий интерьер, а вернее, его отсутствие, немного разнилось с увиденным ранее, но я по ощущениям, интуиции, точно знала, что заветная дверь, за которой меня ждет нечто важное — здесь. Только беда в том, что подвальное помещение огромное с многочисленными переходами и ответвлениями… Постаралась сосредоточиться пока только на своем спасении, а о тайнике обязательно подумаю после.
Вынутое из ступни стекло, было до сих пор зажато у меня в ладони. Стараясь не думать о том, как мне сейчас будет больно, накарябала осколком на тыльной стороне ладони: плен, опасность, банда. Что из написанного поймет Ричард, я не знала, но… по крайней мере, сможет правильно выбрать направление поисков, если к тому времени будет, что искать…
От осознания последнего, тело прострелила судорога страха. И в этот момент, мои похитители вышли из-за поворота.
— О па! Ведьма!
— Как она смогла покинуть камеру? Там же уникальный замок… Открывается, только посредством кровопускания владельца замка или его наследников?
— Чёрная магия… — прошептал, высокий мускулистый бандит, что стоял ко мне дальше всех.
Я смекнула, что это мой звездный час и выпрямилась, стараясь не обращать внимания на рану на ноге:
— Вы попали, мальчики! Моё фирменное проклятье с вас не снимет никто. И ночной кашель по сравнению с этой напастью — детская шалость.
Наёмники растерялись и отступили на шаг назад, опасливо поглядывая в мою сторону.
— Что вы застыли, олухи? — растолкал своих подельников качек с маго-механическим глазом. — Она блефует, хватайте девчонку и заприте её под замок до дальнейших распоряжений.
Разумеется, против четырех рослых мужиков, вооруженных до зубов я ничего не могла противопоставить. Револьвер остался в номере гостиницы под подушкой… Увы.
Убивать меня не собирались… Интересно, почему? Не то, чтобы я не рада… Но, наверное, не просто так — ясновидящая нужна этим подонкам живой. Только причины могут мне и вовсе не понравиться. Иногда лучше умереть, чем позволить использовать себя заговорщикам. Хотя… Стоит похитителям узнать, что с даром прорицания я не в ладах и моя песенка будет спета — это лишь вопрос времени.
Хоть я и поняла, что кровожадным планам злодеев пока не суждено сбыться, вся жизнь пронеслась перед глазами. Но я нашла в себе силы трепыхаться, прежде чем они меня скрутили:
— Вот увидите! Ровно через год с каждым из вас по очереди случиться беда — неизведанная хворь поселится в вашем организме. Да такая, что вы будете мечтать о скорейшей кончине, да только смерть не придет быстро, недуг начнет пожирать вас изнутри и мучить страшными болями, — плела всё, что пришло в голову, да пострашнее, но парни не впечатлились. Они отконвоировали меня под белы рученьки в маленькую комнату без окон с соломенным матрасом, занимавшим пространство в левом углу.
— Я пить хочу! — решила надавить на жалость. — И есть.
— Жить хочешь? — грубо бросил главарь.
— Хочу, — что уж тут лукавить, это и так очевидно.
— Тогда сиди и помалкивай, а то сыплешь своими пророчествами напропалую. Я ведь могу и разозлиться. Ясно объясняю?
Кивнула и послушно села на единственное более-менее мягкое место.
Сколько дней прошло с момента моего похищения, я не знала. Меня кормили и поили пищей на грани съедобности, но в условиях подобного времяпровождения выбирать обычно не приходится, да и жаловаться некому. Раз в день один из бандитов отводил меня в обшарпанную уборную, где у меня была возможность принять душ. Душ — это, конечно, громко сказано — просто струя холодной воды, самотеком ниспадающая из каменного отверстия над головой. Из одежды мне так ничего и не дали, выдели лишь побитый молью плед, как я еще простуду не подхватила, сама не знаю, наверное, организм мобилизировался в условиях «на грани жизни и смерти» и теперь активно генерировал энергию, как никогда в жизни, можно сказать на износ. Кроме сомнительных водных процедур свои ранки на руке и ступне промыть более ничем не смогла, в итоге они загноились. Я Ричарду ничего больше не писала, но информацию о продвижении моих поисков он сообщал ежедневно. Мне было несказанно радостно читать, что полисмены уже выяснили, куда моё бессознательное тело доставили, похитив в ту злополучную ночь из отеля, и что меня спасут в ближайшее время, но и чересчур болезненно. Вся рука воспалилась и пульсировала, а помощь так и не пришла. Я уже переживала, смогут ли мне целители спасти поврежденные конечности? А еще я понимала, в каком плачевном состоянии мой компаньон. Если он еще и мог двигать рукой, то ходить, наверное, уже нет… Ибо я лежала и бредила. У меня поднялась высокая температура, и я второй день практически ничего не ела.
— Гадалку надо спасти, — услышала я где-то в отдаленном уголке сознания, не понимая, где реальность, а где сон.
