«Ведьмин день»«Зачем вы поселились в этом доме? – спросил меня тогда парень по кличке Горох. – Немедленно уезжайте! Будет беда!» Но я не послушал его и не рассказал о предупреждении родителям. Однако вскоре выяснилось: этот самый Горох умер много лет назад! Значит, я разговаривал с привидением?.. Но это меня ничуть не испугало. Ведь пугать начало совсем другое: шорох, стук когтей по полу, ощущение присутствия в доме чего-то неведомого… Одного не могу понять: она мне только видится или существует на самом деле – эта призрачная белая кошка с кошмарной улыбкой?..«Пятно кровавой луны»Холодея от ужаса, ступают по темным подземным коридорам Валя и ее друзья. Несколько дней назад девочка подзадорила одноклассника Володьку «на слабо» переночевать в этом подземелье, где, по слухам, поселился призрак, – и с тех пор о Володьке ни слуху ни духу. Неужели осталось лишь горько раскаиваться? Или все-таки Володьку еще можно спасти? Но как? Ведь все знают, что из этого ужасного подвала еще никто и никогда не возвращался… Ребята продолжают свой опасный поход. И вот перед ними возникает ухмыляющийся череп, а затем стрелка, указывающая путь в неведомое…
Тогда я увидел.
По лестнице поднималась кошка. Та самая. Белая, как молоко.
Она поднималась медленно, припадая на правую переднюю лапу. Когти мелко цокали по ступеням.
Пропустил один глаз. Где? Спальни, холл, кухня, гараж, кладовки, чердак… Нет, вроде всё замазал. Всё. Но она проникла. Просочилась. А может, она всегда была здесь? Всегда была с нами.
Я шагнул назад.
Кошка увидела меня и улыбнулась. Зубов у неё не было, просто красная дыра.
Я шагнул ещё. Зацепился пяткой за ступеньку, больно шлёпнулся задницей. Кошка снова улыбнулась. Я попытался подняться, но воздух неожиданно стал плотным и вязким, воздух удерживал меня, не отпускал. Больше того, он потянул меня вниз, навстречу этой проклятой твари, навстречу её глазищам.
Раскинул руки, попытался схватиться за перила лестницы и подтянуться, не получилось – слишком далеко, лишь съехал ещё на ступеньку вниз.
Кошка приближалась. До неё уже было не больше десятка ступеней, я мог разглядеть каждую шерстинку на её загривке, разорванное ухо, непропорционально большие лапы и когти. Когти.
Я рванулся. Как только мог. Оттолкнулся ногами, оттолкнулся всем телом… Сгустившийся воздух уступил. Я оторвался от лестницы и перевалился на пол второго этажа.
Подняться не смог, воздух давил, прижимал к паркету, как змею, плющил, плющил… Поэтому я пополз. Проталкиваясь через плотную, густую воздушную массу.
Дверь комнаты. Она была почти в самом конце коридора, метров двадцать до неё.
Я полз. Полз, задыхаясь, выбиваясь из сил. Не оглядывался, боялся, что эта белёсая бестия подобралась уже слишком близко.
Перед дверью я упал лицом в дощечки и лежал секунд десять. В коридоре было тихо. Я так и не осмелился обернуться. Дотянулся до ручки двери, дернул и ввалился в комнату. Приткнулся спиной к двери. Закрыл замок.
Тишина. Тяжёлая, пыльная тишина, тишиною залит весь дом.
Но что это? Дверь царапают. Лёгкое такое поскрёбывание. Скрёб-скрёб, скрёб-скрёб. У меня на руках поднимаются волосы, рубашка прилипает к спине, я ясно ощущаю присутствие зла… Зло у меня за спиной.
Я подпрыгиваю, поворачиваюсь к двери…
Шорох. Шорох за спиной.
Я не могу обернуться. Страшно.
Она в комнате.
Белая кошка. Я знаю, что это она. Белая.
На этом месте я всегда просыпаюсь. В голове срабатывает переключатель, подсознание бережет меня от того, чего я не хочу видеть.
Больше не хочу никогда видеть.
Дверь открывается. В комнату проскальзывает Катька. В руках у неё книжка. Сказки. «Путешествие Нильса с дикими гусями» [1]. Закладка в виде золотой рыбки. Катька ставит книжку на тумбочку, садится на табуретку рядом с моей кроватью, берёт меня за руку.
– Опять? – спрашивает Катька.
Я киваю.
– Белая?
– Белая.
Катька достаёт из кармана пижамы теннисный мячик и начинает стучать им в стену. Снизу, с первого этажа, стучат по трубе родители.
– Проснулись, – вздыхает Катька. – Может, тебе к доктору сходить?
– К доктору сходишь – потом на учёт поставят, как дурачка, – клеймо на всю жизнь. Не, лучше уж я так…
Катька подбрасывает мячик в потолок. Роняет его, и мячик закатывается под кровать.
Катька смотрит на меня. Я отрицательно качаю головой.
– Ну, пожалуйста, – просит Катька.
Я плюю и лезу под кровать. Это довольно неприятно – ползти в темноту, но от Катьки ведь не отмажешься, будет до утра сидеть и канючить.
Мячик отыскался в углу. Я стукнулся головой о раму кровати и набил шишку.
– Ну что там? – спросила Катька.
Я не ответил. Лежал себе тихонечко.
– Ты чего? – в голосе Катьки послышалось волнение.
Я выпустил мячик, он выкатился из-под кровати. Сам я, затаив дыхание, ждал.
– Вылезай.
Катька не вытерпела и заглянула под свесившуюся простыню. Осторожно пощупала меня за ногу.
– Что с тобой? – всхлипнула Катька. – Вылезай давай…
Она взяла меня за ногу и попыталась вытащить. Не получилось.
Катька ойкнула и полезла ко мне. Затормошила, попробовала ущипнуть. Я рявкнул и схватил Катьку за плечо. Катька завизжала.
– Шучу! – Я отпустил Катьку, и она сразу же выскочила из-под кровати.
– Дурень, – сказала она. – Испугал. Я тебе говорила, чтобы ты меня не пугал! И мама тебе говорила. Ты же обещал!
Я тоже выбрался наружу.
– Извини. Больше не буду.
– Ты всегда так говоришь. А потом всё равно пугаешь.
Пугаю. Потому что самому страшно. А тут Катьку пуганёшь – и вроде не так уж и погано. Лучшее средство.
– А если она сбежала? – спросила шёпотом Катька и оглянулась на окно.
– Прекрати вертеться! – Я схватил Катьку за руку. – Что за глупая привычка завелась! Времени прошло сколько, а ты всё ещё трясёшься. Трусиха! Катька, ты настоящая трусиха!
Катька надулась.
– Если бы она сбежала, Рыся бы нам сообщил, – успокаивал я. – Позвонил бы или письмо написал. К тому же… К тому же всё то, что случилось… Это уже прошло. Прошло, и нечего это вспоминать. Ей не сбежать.
– А вдруг он не смог позвонить?
– Как это не смог? В честь чего это он не смог?
Катька снова зашептала:
– Всякое могло случиться. Номер не смог набрать. Потому что ему руки оторвали…
