Изуродованная щека Скила задергалась. Он прикрыл ее ладонью, отвернулся. С моря возвращалась рыбачья лодка. Мастер замер, не смея нарушить молчание старейшины. Скил сам заговорил, глядя на море:
– Доставили вам много еды и одежды. Станет мало, старики привезут еще. Тебе в Ольвии показываться нельзя. Там есть посланные Агаем причинить тебе вред.
– За что? – Лог побледнел. Скил покосился на него.
– Не за то, что царевна любит тебя, так скажу. – Он усмехнулся глазами. – Царю донесли – ты передал персидской шпионке придуманный тобою наконечник.
– Опии? – Лог отступил, сел на скальный выступ. – Какая она шпионка?
– Так донес Ксар, – ответил Скил, и шрамы на лице порозовели. – Я там боялся, а вдруг он прав? Ведь Ксар привез наконечник царю, якобы отобранный им у гетеры, которая хотела передать его персидам от имени твоего.
– Но!..
– Послушай. – Скил придержал его руку. – Ксар донес, что ты убоялся возмездия и сбежал в Персиду. Пусть так и думает Агай. Пока.
– Но откуда у Опии наконечник?!
– Нечаянно попал к ней. Ксар отнял, чтобы погубить тебя, овладеть Олой и троном.
– Ксар убил Опию? – глядя в сторону, спросил Лог.
– Ее вынули из воды в ее доме, но разум отступил от женщины.
Лог потерянно молчал. Да и что было сказать, если гетера не может уличить Ксара во лжи. Неужели придется скрываться от незаслуженного гнева и мести Агая и до самой смерти от своего народа? К чему тогда добытое с таким трудом умение обращаться с камнем? Ведь он теперь может не только высекать фигуры.
– У Ксара сила под руками огромная, – продолжал старейшина. – Он все может. И так повернуть, и этак. Ты, Лог, смятенье из сердца отринь. Мне всю правду рассказал сын толмача. Хорошо, что он мне достался, а не Ксару. Азгура я тоже спрятал до времени. Представлю Агаю, когда придет час. Сейчас нельзя. Врага ждем, а тут свой носит в душе темное. Страшными бывают такие люди, если полезешь в душу к ним с факелом. Не переносят света. Резать начинают и правых, и левых, только бы не дать себя разглядеть.
В бухточку вошла лодка, ткнулась носом в песок. Скил поддернул ее на берег, взял из лодки меч, панцирь и щит. Рыбак подал ему набитый стрелами горит и лук. Все это старейшина сложил на песок.
– Рыбу оставьте здесь, – сказал он рыбакам. – Мы сейчас отправляемся.
Лог, встревоженный словами Скила, подошел к лодке.
– Знает ли Ола о доносе на меня? – спросил он, глядя на сваленное в песок снаряжение. – Как мне жить, старейшина?
– Не надо ей знать. Пока это дело мужчин. – Скил оглянулся на пещеру. – Ехать надо, ехать! Не пошел бы Ксар к трону по колено в крови. Раз исчезла Ола и тебя нигде найти не могут, может заподозрить неладное. Меня уже ненавидит в открытую. Догадывается о чем-то. Двести тысяч всадников Ксара все еще кружат по степи у царского шатра. У наших людей скот начал пропадать целыми гуртами. В дальней степи пастухов порубили. Уцелевший говорил, что так кричали: «Секи их, царских, гладкобоких!» Вот какое творится. Агай многого не видит или делает вид. Стар он совсем.
– Ола думает – Ксар человек надежный. – Мастер вздохнул.
Скил помолчал, тиская в кулаке бороду, ответил:
– Для себя надежный. Охранной тысячей командовал Ксар, сопровождая Ольдоя в разъездах. Когда у стен Ольвии царевича убили, Ксар подал это так, будто все воины обозлились и всяк порывался взять его жизнь. Свалил убийство на всеобщий бунт. Но всего одна стрела ударила Ольдоя, да и та была отравлена. Агай этого не знает, я знаю. Древко они обломили, наконечник остался в спине. Ночью я охранял тело в шатре. Никто не видел, к утру дело шло. Я взрезал спину, достал наконечник и воткнул в холку коня. Издох конь почти сразу. – Скил сплюнул. – Наверняка стреляли. Не верю, что Ксар не знал, кто. Заговор уже тогда был. Давний он. А нарыв, как ни пучится, все равно лопнуть должен когда-то.
– Что же царь не обезвредит Ксара?
– А как? – Скил дернул плечом. – Вину надо доказать, за руку схватить. Без этого нельзя. Кочевники его любят, а они наша главная сила. Взбунтуются, все пропало. Вот тебе и ответ на вопрос. Ксар губит род Агая, а заодно и Скифию.
Старейшина показал на сваленные мешки и узлы.
– Здесь много чего. Зиму вам жить надо. Предсказатели говорят, – холода настанут невиданные. Люди слышали – баран в стаде выл по-волчьи.
Из пещеры вышли Сосандр и Ола.
– Поехали, – обратился к художнику Скил.
– Сразу? – удивился Сосандр.
– Мне надо, – твердо сказал старейшина. – За себя сам скажи.
– Ну что ж! Надо, так надо. – Сосандр обнял Лога за плечи. – Твой раб, друже, убил в себе раба. Это главное. Теперь ему, свободному, умереть не страшно. Прощай.
Скил кивнул Логу и хотел было ступить в лодку, но Ола схватила его за руку, придержала. Он удивленно обернулся. Царевна глядела на него благодарно и печально. Он поднял ладонь, покрутил ею, мол, не надо, но Ола затрясла головой, подтянулась к нему и поцеловала в страшный рубец на щеке. Старейшина побледнел, шагнул в лодку и потерянно махнул гребцам:
– Отваливай!
