— Нахалка! Живо дуй за сливками, я проголодался.
Ведьмочка засуетилась, заглядывая во все углы.
— Хорошо-хорошо! Подожди немного, я найду свою метлу.
В маленьком доме снова установилась былое согласие. Но это было затишьем перед бурей. Титания рвала и метала, узнав, что парочка снова сбежала в реальный мир. От решительных действий её удерживал только Оберон. Проявляя недюжинное самообладание, он всячески отговаривал супругу от немедленного вмешательства в идиллию юных эльфов, хотя с каждым разом ему приходилось всё трудней и трудней.
Во время бала посвящённого Осеннему листопаду, у венценосной четы случилась особо горячая перепалка.
— Дорогая, вспомни, сколько ты пролила слёз, пытаясь вырваться на волю и только наша любовь дала тебе силы пережить все трудности. Дай хоть немного детям притереться друг к другу перед тем, как грузить их нелёгкими обязанностями при дворе! — воскликнул эльфийский владыка, основательно выведенный из себя напором жены, и подкинул её высоко в воздух. Сделав изящный пируэт, Титания спланировала в его руки и немедленно ввязалась в прерванную словесную битву.
— Глупости! У них вся жизнь впереди, и они ещё успеют до тошноты налюбоваться друг на друга. Прекрати злиться и сверкать на меня глазами, я говорю не о нас, а забочусь о благополучии сына. В конце концов, а как же свадьба? Атуэль эн-Огран это тебе не безродная смертная девчонка! Такое поведение компрометирует эльфийку!..
— О, боги! Дайте мне силы, или я за себя не ручаюсь!..
Оберон подкрутил жену, и она снова закружилась в воздухе в окружении осенних листьев и цветов под божественную мелодию, полную торжественной печали по умирающей природе. Наконец-то, Титания прониклась её настроением и, полностью отдавшись танцу, примолкла, чем привела мужа в несказанный восторг. Как всякий ценитель искусства, он не мог налюбоваться изящными отточенными движениями златовласой красавицы, откликающейся на малейшие нюансы чувств, заложенных в музыку. Единственно о чём жалел эльфийский владыка, это о том, что не может сравнить танец Титании с танцем Аталисы в возрождённом виде. Ведь изначально Атуэль не отличалась выдающимися способностями в этой области искусства.
При виде пробирающегося к нему капитана дворцовой стражи с бесстрастным выражением на лице Оберон разочарованно вздохнул. «Дорогая, извини, кажется, у нас неприятности». Он нахмурился, выслушав донесение и, видя вопрос в глазах жены, тихо ответил:
— Похитили Люцифера.
— Кто? Морские рыцари?
— Не знаю. Но те из них, что явились на турнир, по-прежнему в полном составе и вскоре появятся на балу. Можешь, сама их пересчитать, должно быть ровно сто тринадцать зубастых хищников и… — эльфийский владыка сделал многозначительную паузу. — В составе морских рыцарей прибыл Альфей, отец Люцифера. Похоже, ему удалось избавиться от заклятия, и теперь он всё время находится в здравом уме.
Титания оживилась.
— Альфей ар-риа-Ньёрд из могущественного хоть и захиревшего рода Изначальных богов. Уверена это его работа! Оберон, немедленно посылай за детьми. Атуэль не простит нам, если мы не сообщим о пропаже Люцифера.
После недолгого препирательства с торжествующей женой эльфийский владыка сдался. Небольшой отряд воинов на драконах устремился к границе реального мира на розыски Лесного короля и его невесты. Не ведая о том, с другой стороны к домику, приютившему их, двигались остатки разгромленного воинства с тяжело раненым королём Эдайна.
Ненадолго прерванное веселье на балу разгорелось с новой силой, когда на пороге огромнейшего зала появились морские фейри, бесшабашные шумные бродяги, а за ними нарисовались холодно улыбающиеся скрытные умницы-дверги. Полный восторг у эльфиек вызвало нежданное появление феерически весёлых огненных фейри. С незапамятных времён он впервые вызвались принять участие в знаменитом турнире, посвящённом празднику Осеннего листопада.
Предвидя кучу предстоящих скандалов, Оберон обречённо вздохнул, увидев, что эльфийки отбросили всякую скромность и напропалую флиртуют с гостями. Воздушные красавицы были необычайно популярны в других мирах и заезжие фейри при случае часто их крали, как правило, с полного согласия эльфиек, радующихся редкой возможности освободиться от домашней тирании.
Апогеем праздника и довершением разгорающегося грандиозного скандала было появление Лесного короля с невестой, которая заявилась на бал мало того, что в виде смертной, но и была одета так, что первым порывом Титании было отправить её на порку в укромную комнату, предназначенную для экзекуций провинившихся высокородных эльфиек. Но Лесного короля, ранее щепетильного к внешнему виду женщин, почему-то совершенно не смущали на невесте полуспущенные полосатые чулки, затрапезная юбка и кофточка, густо заляпанная подозрительными пятнами. Прямо с порога Аталиса отыскала взглядом речного бога и с гневным выражением на лице целеустремлённо двинулась к нему, не обращая внимания на недовольный вид брошенного Раэтиэля.
