Энджи его прекрасно понимала, но и зря обнадеживать не хотела, ведь у нее не было уверенности в том, что она сможет разобраться с книгой, даже если ее найдет.
– Ладно, – поднялся он с крыльца, – уже очень поздно, и надо бы немного поспать, ведь завтра у нас великий день.
– То есть?
– Первое сознательное колдовство доброй ведьмы Энджи. – Егорша просто сиял.
– Не знаю, – протянул она, – это еще большой вопрос. А поспать действительно не мешает, но в Глухово я тебя сейчас не повезу, можешь переночевать… – и она запнулась, соображая, куда бы пристроить гостя на ночь.
– Только не в доме, – тут же отреагировал он, – вон вижу какой-то сарайчик, там и посплю.
– Но там и спать негде, – растерянно протянула гостеприимная хозяйка.
– Мне не привыкать, – ответил Егорша и тут же усмехнулся: – Да и спокойней там будет, а то еще приставать начнешь.
– Я к тебе? – вполне всерьез возмутилась девушка. Но, увидев насмешливый блеск в единственном глазу собеседника, поняла, что он шутит и, не удержавшись, хихикнула: – Да ну тебя.
Несмотря на шокирующую информацию, полученную от Егорши, Энджи заснула сразу, как только голова коснулась набитой сеном подушки.
Проснувшись утром, она с наслаждением потянулась. Настроение было прекрасное, ведь сегодня она покинет это место. С матерью или без нее, но она вернется к своей привычной, наполненной удобствами жизни. Энджи решила, что если мать не объявится и не выкажет желание поехать с ней, то она уедет одна. Разгадывать ребусы, желая угадать причины чужих поступков, она больше не хотела.
«Хватит с меня, мне себя упрекнуть не в чем. Прапрабабушку я похоронила, а мама если не хочет со мной общаться, ну и не надо. Я перед нею ни в чем не виновата».
В предвкушении скорого отъезда Энджи резво соскочила с постели, умылась и вышла из дома. Погода была отличной, в небе ни облачка, птицы вдохновенно пели хором, восхваляя разгорающееся утро. Все предвещало хороший день, и настроение поднялось еще на несколько градусов.
Егорши во дворе не было, судя по всему, он еще спал.
«Пусть дрыхнет, а я пока поищу "книгу рецептов". Если найду, попробую поколдовать и – домой», – планировала она день, наблюдая за деловито снующей между кустов Жужу.
Энджи не сразу заметила, что могучий «лендкрузер», на котором она намеривалась покинуть Глухово, исчез. Во всяком случае, возле раскидистой сосны, где она его вчера оставила, машины не было.
«Не поняла, – растерянно подумала она, – может, я припарковалась где-нибудь в другом месте?»
Энджи обходила дом и оглядывала окрестности машинально, в глубине души она уже понимала, что свой джип не найдет. Такого удара она не ожидала.
«Ах ты говнюк!» – начало закипать у нее внутри.
В том, что машину украл этот паскудник Егорша, она не сомневалась. Видимо, вчера он навешал ей лапшу на уши, а на самом деле нет никакого заклятья, он просто заговаривал зубы. А она и поверила, расчувствовалась, как последняя дура. Обидней всего было то, что она уже почти начала ему верить, даже несмотря на пропащий и, безусловно, не вызывающий доверия вид.
– Сволочь, мерзавец, подлец! – растущая ярость не могла удержаться в молчаливых проклятьях и вырвалась наружу гневным, возмущенным воплем обманутой женщины.
Откуда ни возьмись налетел ветер и, завывая, закружил в бешеном водовороте упавшие листья. Деревья и кусты затрещали под гневным напором. Бедная Жужу с перепугу забилась под поленницу, но выбранное укрытие оказалось ненадежным. Одно предательское полено, поддавшись напору стихии, глухо ухнуло, скатилось и увлекло за собой остальные. Поленница рассыпалась, как карточный домик. Жужу коротко взвизгнула и затихла, но Энджи этого даже не услышала. Ярость полностью захватила ее, и, вскинув руки, она выплескивала свой гнев, который сплетался с порывами ветра и делал их еще сильнее.
– Энджи, прекрати! – сквозь завывания ветра услышала она знакомый голос.
Оглянувшись, девушка увидела Егоршу. Он с трудом держался на ногах, ухватившись за косяк сарая, в котором провел ночь. Изо всех сил он сопротивлялся бешеной атаке бесновавшейся стихии, стремящейся унести его за собой.
– Ты? – удивилась Энджи.
Ярость ушла, ветер мгновенно стих, как будто его и не было.
– Что случилось? – взволнованно спросил он, все еще держась за косяк.
– Машина пропала, – ответила она, – я думала, это ты ее угнал.
– Я? – усмехнулся он, решившись оторваться от своей опоры. – Да я и водить-то не умею. Да и куда бы я поехал? Ты же знаешь, что я никуда уехать не могу.
– Ну, не знаю, я подумала, что ты, – ворчливо ответила она, – но если не ты, то кто же? – И тут же нахмурилась: – Черт!
– Что?
– Похоже, это мать, – глухо произнесла она, – судя по всему, кроме нее, некому.
– Ты уверена?
Энджи сверкнула на него глазами:
– А у тебя есть другие кандидаты? Может, дед Прокопий или одна из этих вчерашних бабок?
– Нет, конечно, они бы сюда и близко не подошли, – был вынужден отклонить эту версию Егорша.
– Значит, она, – Энджи стало обидно до слез, – но почему? Как она могла так со мной поступить? Бросить меня здесь одну, в лесу… У нее совсем от злости крыша съехала.
