Часть пути пройдена, но предстоит еще многое.Дождаться той самой ночи, когда два мира соприкасаются друг с другом. Отыскать запертую дверь и отворить её. Если, конечно, Яна согласится заплатить цену, которую запросит мир за исправление чужих ошибок. Вот только сперва нужно разобраться с делами куда более обыкновенными: собственной силой, собственным прошлым и, если получится, собственным будущим.Но Яна Ласточкина справится.В конце концов, она больше не одна. А с друзьями и мир менять сподручнее.
Дом еще стоял.
Странно.
Я не думала, что все будет так… нет, я вообще не думала. Только робко надеялась, что не осталось уже этого дома, и двора тоже, и что я просто приеду. И уеду, убедившись, что искать что-либо поздно.
А он стоял.
Лютобор появился в шесть утра. Снова джинсы, майка и рюкзак через плечо. Причем рюкзак старый, выцветший на швах добела, покрытый россыпью мелких пятен и даже заштопанный.
– Купил как-то в первую поездку, – сказал княжич, видя мое недоумение. – Третий курс. И волонтером. Экспедиция бюджетная, а потому только волонтеров и набирали. Ну и мне предложили. А я с радостью. Я… тогда только-только историей по-настоящему увлекся.
– А до того?
– До того что-то было интересно, но ведь готовили меня не в историки.
Документы.
Мобильник. Зарядка. Что еще взять-то? Воду? Мы ведь не на неделю едем. Так. Пару часов туда. Час или два на месте и обратно. Я повертела бутылку в руках.
– А куда готовили?
– В управленцы. К счастью, я еще подростком показал полную неспособность к юридическим наукам. А вот бухгалтерия там, экономика… дополнительно со мной тетка Люци занималась. Правда, как-то сказала, что таланта у меня нет. И даже способностей.
– Тебе сказала?
– Нет, конечно. Отцу моему. И что толку с меня будет немного. Я потом уже, когда документы нес, и вспомнил её слова. В общем, на экономический конкурс был, в отличие от исторического, ну и подумал, что какая разница? Зачем, если таланта нет. И даже способностей?
Действительно.
Дом я погладила.
Я уезжаю, но ненадолго. Вернусь. И мы вместе будем думать, как дальше жить, раз уж дом этот мне теперь принадлежит. А решать надо, потому что… потому что одно дело – вот так, в гостях, и совсем другое, когда отвечаешь тут за все.
Надо будет осмотреть все толком.
И с вещами Наины определиться. Ладно, зелья там или… но ведь спальня. И тапочки. И шаль, халат, да и в остальном. Любой человек со временем обрастает всякого рода мелочами, которые сердцу дороги. Куда их? Выбросить? Если Афанасьев не забрал, то не нужны, выходит?
Жаль.
Какая бы ни была Наина, но все равно жаль. Иррационально.
Оставить?
Это чужие вещи.
Отдать? Кому? Наверняка есть какая-то организация, которая примет… или… подумаю. Когда вернусь.
В машине княжича пахло выпечкой, а на заднем сиденье виднелась корзинка для пикника. Даже не корзинка, а корзина. Корзинища. Вот я бы в такую, пожалуй, влезла.
– На самом деле я даже рад, – княжичу то ли надоело мое молчание, то ли просто тишина тяготила, но он заговорил, когда мы выехали за пределы Упыревки.
– Чему?
– Всему. Не случись то, что случилось, что бы меня ждало? Какой-нибудь факультет экономики и управления, на котором я был бы где-нибудь в числе таких же, не особо способных и совершенно бесталанных.
Надо же, как он это близко к сердцу принял.
Даже утешить тянет.
– А так?
– А так… мне нравится история. Действительно нравится. И раскопки… на самом деле собственно раскопки – это заключительный этап. До него еще куча работы. Скажем, определить место, хотя бы примерный район раскопок. Это не так и просто, особенно, когда речь идет о регионах отдаленных. А такие сейчас и интересны. Москва там, Новгород и прочие исторические области – это одно. Там копано и перекопано все, хотя тоже может свезти на неожиданные находки. А вот взять пару сотен километров севернее… восточнее.
– Курганы?
– Курганы известные тоже или вскрыты, или как раз закрыты для раскопок, если есть подозрение на аномальную активность. И чтобы там копать, нужно получить высочайшее дозволение. А чтобы его получить нужно предоставить обоснование. Четкое и внятное. И тут уже общие фразы а-ля «поспособствует развитию отечественной археологии» не прокатят. Нет… так что все начинается в архивах. Поиск документов, желательно не слишком известных. Определение каких-нибудь событий, которые имели место быть и представляют интерес. Сопоставление карт. Местность ведь меняется. Поиск ориентиров. Затем снова те же обоснования, разрешения на предварительную разведку…
Надо же, никогда не думала, что так все сложно. Но слушаю. Интересно. Да и отвлекает от собственных суетливых мыслей.
– Я разведку люблю едва ли не больше, чем сами раскопки. Это… своего рода экспедиция, но малыми силами. Я и пара еще или студентов, или коллег. Выезжаем на место. Снова ищем, снова сопоставляем… местных вот опрашиваем. Архивы опять же потрошим местечковые. Ну и потом сканируем.
– Силой?
И на кладбище нужно будет заехать. Только сперва, наверное, в магазин. Ту же лопату купить. Или тяпку. Там я тысячу лет не была, все наверняка заросло. Полоть… краску? Оградку покрасить. Что еще?
