— Не совсем. Если бы так… — он замолчал, глядя в воду. — Тут, недалеко, лес начинается… сперва обыкновенный, потом…
— Необыкновенный?
Странно, что меня это нисколько не удивляет. Кажется, начинаю привыкать к тому, что необыкновенного в моей жизни день ото дня прибывает.
— Именно, — он улыбался тяжко, точнее, может, когда-то улыбка эта и была красивой, но ныне шрамы прочно заковали лицо, и часть его стала неподвижною маской, а другая — тоже маской, пусть и подвижною, но оттого лишь более жуткой. — Необыкновенный…
Повторил он это донельзя странным тоном.
— Лесной народ? — догадался княжич. И видя мое недоумение, пояснил. — Когда-то… в Европе было неспокойно. И люди воевали с теми, кто не был людьми. Мой вот предок предпочел пойти на службу к русскому государю, и он такой был не один. Фэйри, знаю, тоже переселялись.
— Фэйри?
— Они себя предпочитают называть лесным народом, — Дмитрий переставил ногу руками и пояснил. — Затекает страшно. Кровообращение так толком и не восстановили… в общем, тут недалеко холм их. И земли их, еще когда пожалованные. Они леса окрестные держат. Отец их сильно не любил. Еще до того, как… случилось, что случилось.
То есть, он хочет сказать…
— У нас с ними давний договор был. И я вот его подтвердил, когда приехал, потому как… — тяжкий вздох. — Личное личным, но и мы, и они понимает, что друг от друга деваться некуда. Они леса окрестные держат. Тут и зверье, и ягоды, и грибы, и травы всякие. Ими и торгуют, а еще снадобьями. Мы же им — хлеб вот, ткани, утварь всякую… ну как, мы, с нами-то все больше по мелочи всякой, а так есть представитель Торговой гильдии Его императорского Величества.
Как сказка.
Почти.
Что я знаю о фэйри? Да ничего, почти… живут в лесах, где-то там, за океаном. И в холмах еще, которые не совсем холмы, а… что?
Снова общие фразы?
Общинные дома сложного устройства? Традиционная архитектура с ярко выраженными национальными элементами? А еще структура у них семейно-клановая. И тщательно соблюдаемый принцип территориальности.
Понимай, как знаешь. Раньше-то мне большего и не требовалось. Если подумать, то зачем? Где студентка Ласточкина, пусть и старательная, но слабосильная и с ясной перспективой будущей жизни, и где заморские фэйри.
— Когда еще дед мой был жив, то они в деревню заглядывали. Не так, чтобы часто, но и дивом не было. И наши к ним ходили… особенно Барвиниха.
— Ведьма? — Лют выразительно посмотрел на меня.
— Теперь-то понимаю, что слабенькая, — Дмитрий задумчиво повертел в руках травинку. — Учиться она точно не училась, да и могла немногое. Зубную боль заговорить или вот роды принять, тут до акушерского пункта далеко. Да и ей наши больше верили. С коликами шли младенческими, со спинами потянутыми, с ушибами. Чего серьезного если, то она в больничку сама отправляла. Зелья варила еще. За ведьму её держали. А она в лес хаживала. И с лесным народом ладила неплохо. Вот… сестрица моя по нашим меркам особой красотой не отличалась. Худая очень. И фигура такая… мальчишеская. У нас тут более традиционные вкусы. Еще веснушки были. Отец её вечно шпынял, что страшная, тощая и рябая, что жених, которого он отыскал, того и гляди откажется. Извини. Сложно рассказывать. Скачу с одного на другое, чтобы все и сразу… к тому-то времени он с Барвинихой разругавшись был. Его бы воля, вовсе бы выжил. В церковь её запретил пускать. В деревню тоже. Бабы все одно бегали, но тайком уже. Боялись его крепко. Не о том надо. О сестре… не знаю, где и когда сестра ними встретилась. В лес она ходила… пусть и не слишком собою хороша, но травы знала, да и ягоды собирала, как никто. Их отец сдавал на заготовку.
А деньги, надо полагать, оставлял себе.
— Она землянику приносила, огромную, сладкую. И чернику… нам бы задуматься, откуда такая, но… матушка тогда старалась лишний раз отца не гневить, а потому или не понимала, или не хотела. Я с отцом воевал, но без особого успеху. Федька отсиживался, соображал с малых лет, что лучше под горячую руку не соваться. Анька в лесу все, то одно, то другое… отец и похвалил как-то, мол, хоть неказистая, а работящая. Мужу будущему оно нравится.
До замужества, подозреваю, дело не дошло.
К счастью?
Или…
