Всю дорогу до работы Джин вслух перемывала ему косточки. Но вместо облегчения чувствовала лишь тяжесть в груди и в животе. Как будто камней наглоталась. Ей хотелось выбросить этого мужчину из головы и сердца.
«Так и выбрось. Можно просто расстаться», – ответил кто-то внутри.
Видимо, внутренний голос. Но влюбленность была все еще слишком сильной, чтобы Джин прислушалась к совету. Видя Тома по телевизору, она всякий раз испытывала прилив счастья: «Он мой парень!» Да, она была влюблена. Иногда Джин задумывалась: «Что, если нас связала вместе сила горячего шоколада, пусть и съела я тогда совсем немного?» Но это казалось ей не таким уж важным.
«Нужно смириться, ведь он известный и занятой человек», – увещевал второй внутренний голос, поглупее первого.
Так она и беседовала сама с собой на протяжении всего пути в ресторан. До него оставалось всего метров десять, когда Джин увидела, что перед окнами ресторана кто-то стоит, пытаясь заглянуть внутрь. Кто это? Джин подошла ближе. Перед рестораном стояла Красная Шапочка… только не девочка, а бабушка.
Джин кашлянула, и бабушка в красной бандане обернулась к ней.
– Госпожа заведующая, вы еще не на работе? – спросила Джин.
Старушка широко улыбнулась, показав явно искусственные зубы. Вероятно, у нее были импланты или протезы.
– Чуть позже пойду, – ответила старая женщина. – А ты сегодня рано. Обычно после захода солнца приходишь.
Глядя на морщинки вокруг ее глаз, Джин испытала то ощущение уюта, какое возникает, когда выезжаешь на природу в теплый весенний день.
Старушка поджала губы, но улыбка с ее лица никуда не делась. Глаза, чуть замутненные катарактой, блестели, как леденцы на полуденном солнце.
Красная Шапочка. Ей дали такое прозвище, потому что она всегда ходила в красном платке. Она называла себя «заведующей по уборке», и здание, где располагался ресторан, входило в зону ее ответственности. Хотя на деле никакого официального титула у нее не было, все ее звали «госпожой заведующей», выражая таким образом почтение. Но Красной Шапочкой называли все-таки чаще.
– С чем к нам пожаловали? Хотите о чем-то поговорить?
Джин была несколько удивлена появлением старушки, ведь обычно они не общались.
– Да так…
Старая женщина бросила взгляд на ресторан, а затем снова на Джин.
Джин почувствовала, что за этой радостной улыбкой скрывается нечто большее.
– Может, зайдете на чашечку кофе?
Старушка тотчас же приняла приглашение, будто только этого и ждала:
– Приглашаешь? Я как раз еще не пила кофе, как удачно! Мне бы посидеть где-нибудь, сына подождать. Он сказал, что поведет меня сегодня в ресторан. Давненько такого не было! Но тебе, милая, наверное, надо готовиться к рабочей смене?
– Все в порядке. Раз уж я сегодня пришла пораньше… – сказала Джин, вставляя ключ в замочную скважину.
Она повернула ключ влево, и замок со щелчком открылся.
– Как удачно я подгадала время. Минутку, скоро вернусь. – Не договорив, старушка куда-то пропала.
Волосы у нее были черные и пышные – скорее всего, она красилась. Спина прямая, походка энергичная, не хуже, чем у молодых. Джин вдруг вспомнила, что сыну женщины уже за пятьдесят. Когда ресторан еще назывался «Жемчужина вкуса», Джин однажды слышала, как старушка жаловалась на сына кому-то в местной администрации. Кажется, самой ей лет восемьдесят. Для такого возраста она была очень бодрой.
Джин открыла дверь, зашла на кухню и поставила кипятиться воду для кофе. Когда доставала чашки, звякнул дверной колокольчик. Джин выглянула из кухни – старушка стояла у двери с чем-то желтым в руках.
– Заходите, госпожа заведующая.
Джин надела фартук и вышла из кухни.
– Ой, что ты, какая я заведующая. Зови меня просто бабушкой. Если бы сын женился пораньше, у меня была бы внучка твоего возраста. – Старушка похлопала Джин пониже талии, радостно глядя на нее. – А ты, душенька, сама-то еще не замужем?
Джин подтвердила, что не замужем, и старушка обрадовалась еще больше, осматривая Джин сверху донизу. Точно рыбу на рынке выбирала. То руку ей помнет, то по бедру похлопает.
– Бедра широкие, это хорошо, но жаль, что худая такая. Веса бы поднабрать, – бормотала старушка себе под нос.
Затем она протянула желтый сверток.
– Тут сонпхёны[10] с полынью. Сын недавно ходил в горный поход, принес полынь. Он без гор жить не может. С малых лет их обожает, где только не побывал. Как я его ни отговаривала, никогда меня не слушал, несколько лет назад забрался то ли на Гималаи, то ли на Эверест. В прошлом году, когда занимался этим своим эльпизьмом, или как его там, упал с обрыва, ногу сильно повредил.
– Альпинизмом?
– Да-да, им. Сын-то мой на первый взгляд нелюдимый, но вообще-то человек добрый. Собирает мои любимые полынь, бузульник, другие горные травы. В прошлом году даже выкопал для меня дикий женьшень размером с палец. Жену свою на руках будет носить. Да вот только ему уже за пятьдесят, а жены все нет…
Старушка внимательно поглядывала на Джин: что-де она по этому поводу думает. Но у Джин стало такое кислое выражение лица, что старушка сникла и сменила тему разговора:
