– Существуют авторские права. – Ивга улыбнулась ему, будто старательному, но тупому студенту. – Я не могу использовать чужие материалы в серьезных академических исследованиях.
По тропе в сумерках спускались оперативники. Один нес старый рюкзак, завернутый в прозрачную пленку. Даже в полумраке Ивга видела их лица – потрясенные. Ошалевшие. Очень мрачные.
– Первый раз такое вижу, – вполголоса сказал один.
– Залить бетоном проклятую ракушку, – хрипло отозвался другой. – Дежурить до утра, а утром – машину бетона…
– Машина туда не проедет…
Вокруг вертолета, стоящего посреди шоссе, собиралась пробка – в обе стороны.
Дворец Инквизиции в Ридне был недавно отремонтирован, полы сверкали, в кабинете куратора стояли пальмы и пели птицы в клетках – Руфус из Ридны был сибаритом, оригиналом и по-настоящему хорошим администратором. Клавдий сидел перед ним в кресле для посетителей, и Руфус старался не встречаться с ним взглядом.
– Патрон, я знаю, вы меня с трудом терпите как полезную скотину в этой адской провинции. Я к вам тоже отношусь по-всякому, вы в курсе. Но… Я бы свою жену, будь она ведьмой, никогда бы не… Там страшное место. Там такой… качественный… густой, наваристый… ведьмин дух, что я сам чуть не прошел инициацию. Я не понимаю, как она удержалась, чтобы не…
– Спасибо, – сказал Клавдий голосом, от которого его подчиненные обычно писались в штаны. – В особенности за то, что столь замечательное место находилось без охраны, рядом с туристическим объектом, и что вашу работу вынуждена была сделать женщина, не имеющая к Инквизиции никакого отношения. Последуют организационные выводы.
Он встал, больше ничего не слушая.
Ивга сидела в приемной, очень усталая, с телефоном возле уха. Увидев Клавдия, слабо улыбнулась:
– Я решила убедиться, что они сдали мою прокатную машину. С них же станется пообещать и не сделать…
– Полетели. – Клавдий подал ей руку.
В маленьком служебном самолете она обняла его, как только закрылись двери:
– Я не знала, что именно я там найду. Клянусь, не имела понятия. Я ездила фотографировать камни.
Он видел – она говорила чистую правду и больше всего боялась, что Клавдий ей не поверит. Он погладил ее по голове:
– Проехали.
На самом деле он пережил несколько очень плохих часов, бросил важнейшие дела в Вижне и теперь чувствовал себя отвратительно. Ему навязчиво казалось, что он сам, своими руками, едва не швырнул весь мир в топку.
– Ты хоть понял, что это вообще такое?! – У нее лихорадочно блестели глаза.
– Что бы это ни было, его зальют бетоном.
– «Это» способно воспроизводить само себя. В преданиях Ридны повторяется сюжет о девушке, которую мачеха зимой послала в горы на погибель, а та нашла в пещере «ведьмин круг», прошла по спирали и стала действующей ведьмой. Она пела обрядовую песню, а эхо задавало загадки, но для чистой инициации надо знать правильные ответы…
– Ивга, – сказал он хрипло.
– Там надо поставить оцепление. – Она дрожала. – Патрулировать на дронах. Там нужны камеры, датчики…
– Хочешь пост куратора в провинции Ридна?
– Нет. – Она нахмурилась. – Ничего не поможет. Огромная территория. Надо рассказывать ведьмам, что туда нельзя ходить… ах, дрянь, кто-то ради этого и пойдет… Надо, наоборот, никому ничего не говорить…
Она замолчала, задумалась, потом посмотрела ему в глаза:
– Не буду врать. Там был момент… Меня потащило, будто в водоворот. Тогда я… я взяла твое доверие, которое ты дал мне, уцепилась, как за веревку, и выплыла.
У него не нашлось слов. Ивга сглотнула, вглядываясь в его лицо. Нервно засмеялась:
– В старости буду писать мемуары, вот так вот… пафосно. Знаешь, Клав, мы до сих пор очень мало знаем о ведьмах.
– Я предпочел бы знать еще меньше, – сказал он сипло.
– Потому что ты знаешь о них только дичь, только страх, только грязь… Послушай, в этой моей находке есть надежда. Инициируя друг друга, ведьмы передают оскверненный обряд по цепи, я думала, цепь прерваться не может. Но теперь, когда я знаю, что инициация в одиночку – не легенда…
Она поймала его взгляд и испуганно помотала головой:
– Никогда. Твое доверие слишком ценно, чтобы я им злоупотребляла… Ты говорил, мы пригласим Мартина с его девушкой?
– Это кто такое сделал?! – Эгле не верила своим глазам.
– Приказали. – Ее ассистентка отводила глаза.
– Кто приказал?! Я здесь приказываю, что неясно?!
Обшлага на мужских костюмах, детали, застежки, пояса, с которыми Эгле возилась последние несколько недель, были полностью перешиты. Вместо тщательно состаренной, подлинно фактурной тесьмы был теперь фабричный галун, как если бы под видом исторического кино решили снять школьный спектакль.
– Спросите у начальства. – Ассистентка по-прежнему на нее не смотрела. – Я человек маленький.
Эгле галопом выскочила из костюмерной. Бегом, не дожидаясь лифта, взбежала на три этажа выше. Ногой распахнула дверь в кабинет, не обращая внимания на секретаршу в приемной:
– Почему кто-то вносит изменения в мои костюмы? Это… это что, диверсия, саботаж?!
