Ивга посмотрела на Клавдия; тот сидел в своем кресле, и на лице у него была отвратительная желчная маска, такая плотная, что даже Ивга не могла сейчас понять, что он чувствует на самом деле. Что же он, играл с сыном в кошки-мышки? Не говорил всего сразу? Манипулировал, по своему обыкновению?
Клавдий поймал ее взгляд. Поманил Ивгу пальцем, она осторожно выпустила плечи Мартина и подошла. Клавдий развернул к ней свой монитор. Она увидела контрастные снимки позвонков и ребер, тени внутренних органов, многословные описания: надо десять лет учиться на доктора, чтобы что-то понять.
– Это его медицинские документы. – Клавдий кивнул, отвечая на незаданный вопрос. – Он здоров. Цел и здоров. В свете обстоятельств, о которых ты знаешь.
Ивга, задержав дыхание, обернулась к Мартину. Тот улыбнулся почти весело, утешая и подбадривая, так, что у нее сделалось немного легче на душе.
– Мама, они целый час просвечивали меня насквозь. Они сказали, меня можно отправлять в космос… Я клянусь, что больше не буду таким дураком. Не бойся за меня.
– Вы свободны, куратор, – сказал Клавдий подчеркнуто равнодушно. – Увидимся на Совете. Да погибнет скверна.
– Я хочу знать подробности. – Мартин перестал улыбаться. – Я имею право знать, от кого исходит обвинение и что мы собираемся предпринять в ответ, и как позаботиться о безопасности госпожи Старж…
– Спасибо, вы уже позаботились о ее безопасности, – сказал Клавдий.
Ивга увидела, как Мартин меняется в лице. За долю секунды. Мгновенно и страшно.
Он моментально взял себя в руки. Кивнул и вышел. Ивга задрожала:
– Зачем?!
– Не удержался, – тяжело вздохнул Клавдий. – Прости. Не смог.
Инквизиторы ждали снаружи: трое патрульных и Руфус, потерявший должность, но не хватку. Эгле в последний раз посмотрела на телефон; аккуратно сняла трубку и положила рядом на тумбу. Длинный гудок сменился короткими – Эгле давным-давно забыла, как тревожно пищит разъединенная телефонная линия.
Она оставила ключ торчать в двери. Вышла на крыльцо; один патрульный попятился, двое других замерли, характерным дирижерским жестом вскинув руки, готовые нападать и защищаться. Зря, очень зря она недооценивала их.
– Не надо, – сказал Руфус своим сотрудникам. – Никакого насилия… Мы сотрудничаем.
Пассажирская дверца его машины была открыта настежь, приглашающе, как вход в мышеловку. Улица утопала в тумане, бледно горели фонари, наступающий день обещал быть темным и холодным.
– Патрон, – пробормотал оперативник, будто забыв в эту секунду, что его бывший начальник низложен. – Это опасно.
Руфус внимательно разглядывал Эгле. В мареве серого утра она не могла различить цвет его глаз.
Телефон отзывался короткими гудками, как если бы трубка не лежала на рычаге. Эгле уронила трубку, в сотый раз говорил себе Мартин. Случайно задела старый телефонный аппарат, и трубка съехала. Эгле просто спит, и надо подождать. Она проснется и услышит короткие гудки, и положит трубку на место…
Гудки. Еще гудки. Мартин бродил по коридорам виженского Дворца Инквизиции, выстраивая цепочки возможных событий, сортируя в уме варианты от лучшего к худшему. «Вы уже позаботились о ее безопасности». С точки зрения отца, то, что сделал Мартин, вредно и опасно для матери. Мартин отказался конвоировать Эгле в Вижну. Значит…
Он остановился, не имея мужества думать дальше. Все мысленные построения упирались в тупик. Нет, упыри в черных балахонах не получат Эгле… Значит ли это, что они получат Ивгу?!
Он перезвонил дежурному в Ридну. Происшествий нет, сказали ему. Оперативная группа в селении Тышка отчитывается напрямую перед Великим Инквизитором. Других происшествий нет.
Он постоял у окна, глядя на рано проснувшийся суетливый город. Перезвонил Оскару, почти уверенный, что куратор Рянки не ответит. Но Оскар почти сразу отозвался:
– Да погибнет скверна…
– Да погибнет, – согласился Мартин. – Я читал твой донос.
– Все читали, – слышно было, как Оскар ухмыляется в трубке. – У тебя сегодня большой день. Но не только у тебя.
– До встречи тогда, – сказал Мартин.
Он снова перезвонил Эгле на съемную квартиру. Короткие гудки. Ему впервые пришло в голову, что на Совет, пожалуй, можно и не ходить; пора бросать все, спешно возвращаться в Ридну, хватать Эгле и увозить, прятать…
Но зачем отец притащил маму во Дворец Инквизиции?! Не сама же она приехала, в самом деле, рано утром, чтобы повидать Мартина… И что с ней будет, если Великого Инквизитора сегодня сместят?
Мартин набрал телефон матери. «Абонент находится вне зоны доступа».
– Ты говорил, что я могу отказаться. – Ивга стояла у окна, глядя на площадь перед Дворцом Инквизиции. Расходились тучи. Влажный булыжник, отполированный миллионами ног, поблескивал, как чешуя.
– Обстоятельства изменились. – Он курил под вытяжкой. В последние дни он слишком много курил.
– То есть не могу?
– Нет.
– Ладно, – сказала она после паузы. – Учти на всякий случай, что я ничего не боюсь и совершенно спокойна.
На самом деле она была далека от спокойствия, но ей казалось очень важным держать сейчас лицо. Даже перед Клавдием. Особенно перед ним.
