– Это не я, – пробормотал парень, осторожно прижимая к себе сестру. – И… а что ей, в погребе плохо? Лучше пусть… обряды свои проходит?! Вы же видели, как она туда ломилась! Чуть не убила меня! Они же бешеные становятся… Тихие, тихие, а потом лес горит… или человеку пулю в живот… Ну почему, она же такая добрая девчонка была! Золотая! А потом с ней сделалось вот это… за что, почему она?! Злая стала, говорила мне сто раз: вот дождетесь, убегу, стану настоящей ведьмой, вернусь, всем отомщу…
– «Глухие» ведьмы не злые. Они просто люди.
– Не «просто»! – В голосе парня звучала железная убежденность. – Они… на нас глядят, как на скот! Как на еду!
Мартин посмотрел в отрешенное, бледное лицо девочки. Да, чем больше он узнавал о провинции Ридна, тем сильнее тосковал по теплой, предсказуемой и понятной Однице. Позади топали полицейские – удаляясь от разрушенной ракушки, они шагали все увереннее и уже начинали потихоньку сопеть.
– Меня теперь в тюрьму? – еле шевеля губами, спросил парень.
– Разумеется, – отозвался Мартин. – Ты же не думаешь, что можно таскать дрова к костру моей матери и отделаться легким испугом?
Парень споткнулся и чуть не упал вместе со своей ношей:
– А это была…
Больше он не сказал ни слова – до самого полицейского участка.
– Все, что от вас требуется, – соблюдать инструкции слово в слово, вот прямо как там написано. – Клавдий удержался, чтобы не прикурить третью сигарету сразу вслед за второй. С сожалением погасил окурок. Посмотрел на заместителя – тот стоял у кресла, перед экраном компьютера, и на лице у него был плохо скрываемый ужас. Рядом с креслом помещался складной стул – Клавдий не мог допытаться у сотрудников, отчего хоть стул-то нормальный не могли принести. Что это, символ? Наглядный знак, что исполняющий обязанности не претендует на кресло? Ни один из четырех его заместителей не был настолько амбициозен. Исполнительные, инициативные, умные, очень ответственные – Клавдий их сам отбирал и воспитывал. Но посидеть в этом кресле ни один, даже в шутку, в пустой комнате, даже в отсутствие Клавдия, не решился бы.
Хуже всего сейчас приходилось пресс-секретарям – те отбивали атаки журналистов, объясняя публике, что кризис преодолен, Инквизиция стабильна, как никогда, новых инициаций не происходит и на смену Великому Инквизитору, за тридцать пять лет преобразившему лицо Вижны и мира, придет новый профессионал, верный долгу. Кураторы разъехались по своим округам – через несколько дней Совет опять соберется и будет заседать, пока высокое кресло снова не будет занято. Обычная процедура; что такое для Инквизиции тридцать пять лет – ее история исчисляется веками…
Клавдию казалось, что он что-то забыл. Не учел. Вроде как уронил ключ от сейфа и знает, что хватится, и знает, что не сможет вернуться. Сложное, не очень приятное чувство. Да справятся они без меня, разумеется, прекрасно справятся, сказал он себе в сердцах, я нервничаю, это пройдет.
– Вы не должны ничего решать, – повторил он третий раз. – Решать будет тот, кто придет на мое место, ваше дело – просто выполнять предписания. Выпейте сердечные капли в крайнем случае.
– А если новая атака ведьм? – тихо спросил заместитель.
– Тогда оперативные мероприятия. Я подробно описал какие.
– А если… массовые инициации?!
– Мы теряем время, – сказал Клавдий устало. – Если случится что-то действительно сложное – ну, позвоните мне. Я же еще не умер.
Заместитель улыбнулся с огромным облегчением:
– Спасибо, патрон. Не то чтобы я не справлюсь…
Клавдий вздохнул. Нет, он знал, что не получится моментально обрубить все нити, за много лет привязавшие его к колоссальной машине Инквизиции. Но теперь он чувствовал себя деревом, решившим сойти с места и обнаружившим, что корней в сто раз больше, чем веток. Высокое кресло приросло к седалищу. Информационные каналы, которые он выстраивал десятилетиями, не желали иссякнуть в одночасье.
Клавдий уже знал, что Соня предложила Мартину занять место Великого Инквизитора и Мартин отказался в резкой форме. Но Соня-то какова… впрочем, она права по-своему.
Еще вчера Клавдий ничего не чувствовал, думая о преемнике. Сегодня эта мысль доставляет все больше беспокойства. Кто справится лучше? Разумеется, Мартин. Невыносимо думать об этом. Ревность – и что-то еще. Страх за него? Нежелание сыну такой судьбы? Нет, кто угодно – Елизар, Виктор, Элеонора… Только не Оскар, конечно, тот сам себя закопал…
Он оборвал себя: хватит. Тридцать пять лет он плел эту паутину, а напоследок переплюнул сам себя, надо уметь уходить. Уметь заканчивать. Мартин слишком молод для такой должности, но люди на площади перед Дворцом, чьи жизни он вытащил из-под танковых гусениц, не считают его сопляком… Ивга сойдет с ума, когда узнает… она только что отпраздновала отставку Клавдия… Опять, да что же такое, сказал он сам себе. Мысли по кругу. Хватит.
Заместитель со страхом уставился на монитор на столе:
– Донесение… патрон.
– Реагируйте. – Клавдий демонстративно сложил руки на груди.
– …Из Ридны, – заместитель побледнел.
