– К сожалению, разница есть. Компьютер заневолить намного сложнее.
– Перестаньте, не до рассуждений, – пробурчал Могута. – Не слышу предложений.
– Я же говорю… – заикнулся Малята.
– Помолчи, братец! – рассердилась Любава.
– А что? Я на его стороне, – сказал Максим. – Давайте и в самом деле попробуем подморозить эту торпеду, подцепим к болотоходу и отвезём домой. А там решим, что с ним делать дальше.
– Но он может взбрыкнуть…
– Не взбрыкнул же, пролежав в центре Клыка столько лет? Может, он вообще уже потерял свои кондиции.
– Тогда зачем он нужен?
– А давайте проверим! – не сдержался Малята.
Могута осуждающе качнул головой.
– Думай, прежде чем ляпнуть.
Молодой пограничник смутился, пробормотал:
– Я хотел… как лучше…
Любава потрепала его волосы, вздохнула:
– Братишка…
– Работаем! – Могута кивнул ратнику на вёслах. – К берегу!
– Что делаем? – спросила девушка.
– Попробуем запрячь эту дурань.
– Ура! – шёпотом произнёс Малята.
В течение двух часов они развели бурную деятельность, дождались возвращения Гвидо, объяснили ему идею (он не возражал) и начали готовиться к транспортировке хтона.
В озеро сквозь оставшиеся открытыми ворота прошёл «Светозар».
Торпеду хтона обмотали канатами и подвязали к корме тримарана.
Максим и Любава заневолили четверых хладунов, брошенных гвардейцами конунга – Гвидо с интересом наблюдал за этой процедурой, – и разместили на четырёх лодках так, чтобы они плыли рядом и по мере необходимости охлаждали голову хтона морозящими плевками.
На какое-то время деятельность отряда приостановилась, так как надо было дождаться, когда лёд окончательно растает и тело хтона освободится.
На палубе хладоносца Максим отозвал Любаву в сторонку.
– Давай сбегаем в ангар, где стоят самолёты.
– Зачем? – удивилась девушка.
– У меня родилась умная мысль: что, если нам умыкнуть ещё и атлантский самолёт?
– Невероятно умная идея! – фыркнула она. – Зачем нам самолёты, если у нас они не смогут летать?
– Но плавать-то они смогут? Видела форму? Вместо колёс у них пузыри для скольжения по воде. Это специальные самолёты – амфибии, они предназначены для посадки на воду. А скорость у них должна быть в несколько раз выше, чем у болотоходов.
– Ну и что?
– Если их двигатели в рабочем состоянии и если они имеют какие-нибудь не сдохшие аккумуляторы, мы сможем догнать хладоносец.
Глаза Любавы стали большими, загорелись.
– Шморг!
– Что?
– Как выразился бы мой братец – жесть! Это он от тебя набрался словесной чепухи. Но у тебя одни «если»…
– Так ты против?
Любава надула губки, подумала.
– Вообще-то почему бы не попробовать? Что мы теряем? Как ты сам говоришь? Попытка не пытка?
– Любимая поговорка моего отца.
– Идём доложимся Могуте, чтобы не искал нас.
Сотник в этот момент сам подошёл к ним в паре с Гвидо, который ему что-то рассказывал.
– Скоро сможем двигаться.
– Подождите, командир, – сказал Максим, – мы с Любой прошвырнёмся до каземата с самолётами.
– Зачем?
– Посмотрим, нельзя ли их использовать.
Могута покосился на Гвидо, потерзал бороду.
– Вы сговорились?
Любава прищурилась, посмотрела вопросительно.
– Я только что предлагал то же самое, – ухмыльнулся Гвидо. – Если бы удалось оживить эти машины, у нас появилось бы неплохое оружие.
– Идите вместе, – сказал Могута.
– Я бы предпочёл… – начал Максим мрачно.
– Оставайся, – пожал плечами Гвидо, – мы с ней обойдёмся.
Максим сцепил зубы, чтобы не сказать лишнего.
– Я не в том смысле…
– Идём вместе! – твёрдо сказала Любава. – Я возьму своих бойцов, ты можешь взять своих.
– Ладно, – согласился Гвидо, понимающе усмехнувшись.
Через несколько минут отряд в составе семи человек сошёл на берег, но его догнал Малята.
– Вы куда?!
– К самолётам, – коротко ответил Максим.
– Я с вами!
– Куда нос, туда и хвостик, – усмехнулся Гвидо.
– Я не хвостик! – гордо провозгласил Малята.
– Идём уж, – подтолкнула его вперёд Любава.
Двинулись в глубь крепости, приготовив на всякий случай оружие.
В первом коридоре, со стороны пролома, всё ещё пахло кровью, так как здесь погибло много ратников-росичей и боевиков конунга, а также порохом (стреляли они из автоматов), гнилью и какой-то химией. Максим сделал вывод, что эти запахи привнесли хладуны, физиология которых отличалась от человеческой.
До каземата, служащего ангаром для атлантских самолётов, добрались быстро, всего за десять минут, по оценке Максима. Ангар тоже располагался на первом этаже, а его пандус – стартовый стол – выходил под самый верхний ярус крепости на высоте примерно шестиэтажного дома.
Обыскали соседние помещения – никого не обнаружили и занялись изучением древнеатлантских изделий, простоявших в ангаре тысячи лет, но не потерявших товарного лоска. По-видимому, создатели этой летающей техники хорошо знали методы консервации изделий.
Крайний к поясному коридору самолёт оказался взломан, судя по круглому отверстию в кормовой части, некогда закрытому пластиной люка. Крышка от него лежала под самолётом, покорёженная могучим ударом.
