– Ещё ящик каких-то кругляшей, которые Максим называл гранатами.
Шебутнов оживился.
– Гранаты?! Как они выглядят?
Могута наморщил лоб.
– Как картофельные клубни, только с хвостиком. Зелёного цвета, с насечкой.
– Наши гранаты-лимонки действительно выглядят как фрукты – лимоны, хотя и без хвостиков. Надо бы посмотреть да испытать.
– Посмотрите, – пообещал Гонта.
– Но главное было в самолёте, – продолжал сотник. – Такие металлические браслеты, бластеры, как говорил Максим.
– Понятно, лазеры или электрические разрядники. Не покажете?
– Их забрали с собой лётчики.
– Значит, атлантские самолёты всё-таки летают?
– Нет, не летают, – начал было Малята, но наткнулся на взгляд отца, покраснел и сделал каменное лицо.
– Против закона не попрёшь, – хмыкнул Могута. – Самолёты принадлежали атлантам и были сделаны до Сброса, когда физика позволяла летать. У нас здесь физика другая. Но ходит по болоту этот самолёт весьма шустро и раз в пять быстрей любого судна.
– Зачем Гвидо так рискует? – спросил Милан. – Ну, догонит он хладоносец, дальше что? На борту хладоносца небось полсотни хладунов и две сотни десантников.
– Чуток поменьше, мы многих побили при атаке, – сказал Могута. – Хотя, конечно, их всё равно целая прорва. Зато мы забрали четверых лягв, которые стерегли хтон.
– А не сдох ли он? Столько лет пролежать в крепости, а потом ещё его и заморозили.
– Максим утверждает, что хтон не живое создание, а искусственное, и в настоящее время пребывает в обморочном состоянии.
– В спящем режиме! – ухмыльнулся Шебутнов. – Так у нас говорят про аппараты с компьютерным управлением.
– Ладно, разберёмся. – Милан допил медовар, встал. – Ждите Хороса, я поскакал к князю. Велика вероятность, что он захочет посмотреть на добычу. Тогда и я вернусь с ним.
Главный разведчик Роси исчез за дверью горницы.
Верика выскочила за ним.
Сан Саныч проводил её глазами, встретил взгляд Гонты и понял, что воевода догадывается о его чувствах к дочери.
Пройдя около сотни километров, по оценке Максима, решили увеличить скорость погони, тем более что полосы открытой, сравнительно чистой воды встречались часто.
Смениться Гвидо отказался, Марфа тоже не выглядела усталой, и Максим с Любавой присоединились к ратникам, исследовавшим кладовые самолёта.
Однако аппарат оказался пустым, как опорожнённая бочка, несмотря на ящики под сиденьями вдоль бортов и два небольших отсека в хвостовой части, представляющих собой пирамидальные ячеи.
– Ничего! – с огорчением констатировала Любава. – То ли его не успели нагрузить всем необходимым, то ли, наоборот, всё выгрузили.
– Скорее первое, – отозвался Максим. – Атланты не успели использовать свою технику, сами же спровоцировав катастрофу.
Ратники перестали бродить по салону, прилипли к полосным окнам вдоль бортов.
Максим с Любавой уселись в хвосте, тоже посматривая наружу, провожая глазами встречающиеся островки болотных растений.
– Я не поняла, как они воевали, – задумчиво сказала девушка. – Мракобой, который утащили выродки, не выглядел рабочим. Если бы выстрелили из него, тут и от крепости ничего бы не осталось.
– Наверно, это был запасной излучатель. Били не из него. Недаром же его охранял хтон.
– Интересно, как выродки догадались снять мракобой и переправить на Еурод?
– Не все выродки идиоты.
– Особенно конунг! – фыркнула Любава. – Помнишь, как он ловко сбежал, когда понял, что проигрывает?
Максим улыбнулся.
– Это бегство больше говорит о хитрости, чем об уме. Он не ожидал, что мы сможем дистанционно управлять хладунами.
– Ты молодец, быстро учишься.
– Тут нет моих заслуг, – отмахнулся Максим. – Просто природа наградила меня даром повышенной чувствительности.
– И реакцией.
– Реакция – это уже производная экстрасенсорики, но она здорово помогала мне играть в теннис.
– Дело за малым – овладеть засосом.
– Чем? – удивился он.
– Процессом затемнения сознания, сокращённо – засосом. У нас тоже далеко не все росичи владеют им, даже имея хорошую экстрасенсорику, как ты говоришь. Но всем разведчикам и дружинникам князя он доступен.
– И сотнику? Гвидо ведь тоже был разведчиком?
Любава нахмурилась, вспомнив беспощадный выпад взгляда сотника после получения пощёчины. Он и в самом деле мог, наверно, заневолить бывшую возлюбленную, но не стал этого делать.
– Гвидо мастер засоса. Он продержался на Еуроде две весны благодаря своим умениям.
– То-то я чую, что он думает, когда смотрит на тебя из-под бровей.
– Ты… чуешь?! – недоверчиво проговорила жена.
– Что в этом странного? Я и твои мысли чую. Ну, не мысли, но эмоции точно.
Любава несколько мгновений не сводила глаз с его лица, и Максим улыбнулся.
– Вот и сейчас ты думаешь, не хвастаюсь ли я.
Она мигнула, провела ладонью по лицу.
– Ну-ка, проверим, отсядь подальше, посмотри на меня и сосредоточься. Подумай, что сказать, но вслух не говори.
Максим повиновался, пересев к перегородке перед пилотской кабиной, повернулся к ней лицом. Подумал: «Я тебя люблю!»
В голове чирикнуло, раздался тихий голосок:
«Не отвлекайся!»
