«Зуб» вырос в огромный конус высотой не меньше трёхсот метров и перестал быть «клыком» неведомого зверя. Вблизи он превратился в пластинчато-желобчатую конструкцию с большими вывалами породы, и по форме выпавших блоков можно было с уверенностью судить об искусственном его происхождении. Время, конечно, поработало над бывшей крепостью атлантов, но оказалось не в силах исказить геометрию сооружения до бесформенной груды.
– Не вулкан, однако, – сказал Сан Саныч, передёрнув плечами. – Тебе не кажется, что за нами наблюдают?
Максиму тоже стало не по себе. Его экстрасенсорика в мире Роси доказала свою эффективность, и на тонкие движения души стоило обращать пристальное внимание.
– Может быть, работает уцелевшая система обзора?
– Я тоже об этом подумал. Но ведь столько времени прошло.
– Хорос утверждал, что время здесь ходит кругами, сворачиваясь в спираль.
– Как это?
– Чёрт его знает, я тоже не понял. В общем, время Великотопи хитрая штуковина и не отражает истинной длительности процессов. Хорос мужик головастый, физик, ему видней.
– Слушай, и мне в голову мысль пришла…
– Да ну?
Александр не отреагировал на шутливое замечание друга.
– Что если этот, с позволения сказать, Клык является машиной времени?
Максим оторвался от созерцания скалы, с удивлением глянул на военкома.
– Как ты себе это представляешь?
– Хорос говорил, что время в этом мире течёт кругами?
– Говорил.
– А наш сотник говорил, что Болворот вращается вокруг Клыка Дракона по кругу.
– В данный момент он стоит.
– Да, стоит, но в прошлом-то вращался?
– И что из этого следует?
– Клык вращает вокруг себя время, что визуально отражается на болоте. Оно тоже вращается вокруг Клыка, цепляясь за время. Чем тебе не машина времени?
– Тогда уж не только времени, но и пространства?
– Пусть будет по-твоему.
Максим покачал головой.
– Вернёмся, поговорим с Хоросом. Глядишь, он сварганит новую теорию времени.
Подлодка остановилась в десяти метрах от берега, усыпанного крупными обломками и необкатанной цветной галькой. Стали отчётливо видны длинные узкие желоба, прорезавшие стены «вулкана» от его основания к вершине. Впечатление складывалось такое, будто они играли роль шпангоутов в корпусе корабля. Их внутренние поверхности сверкали ртутью, грозя пролиться потоками жидкого металла. Одно только это говорило об искусственности происхождения Клыка, действительно представлявшего сложное сооружение.
– Подойди ближе, – велел Могута Ротану. – Там, левее, как бы стеночка. Уж не причал ли?
Подплыли к ровной плите, имевшей вид пирса, мужчины высадились. Малята одним из первых прыгнул на плиту, на лице – азарт и желание обнаружить что-либо интересное.
– Что искать, командир?
– Не суйся поперёк батьки в пекло, – пробурчал Могута. – Не забывайте, тут загинул не один ходок по Топи. Держаться в прямой видимости друг от друга.
Максим помог Любаве сойти на берег.
– Что чувствуешь?
Оглядевшаяся по сторонам девушка отошла на несколько шагов.
– Твой друг прав, здесь неуютно.
– Мне тоже. Вряд ли на Клыке сохранилась система контроля, но вполне мог поселиться какой-нибудь болотопроходец.
Любава задумчиво кивнула.
– Согласна. Странно, что никто из нас об этом не подумал.
– Надо проверить! – Малята метнулся вдоль берега, заскрипев гравием.
Разошлись по берегу, всматриваясь в стены искусственной горы.
Закричал Малята, перепугав Любаву:
– Сюда! Здесь лестница!
Бросились на крик.
В самом деле в углублении – здесь произошёл вывал стены крепости между двумя желобами – виднелись выемки в породе стены, поднимавшиеся вверх наподобие грубой лесенки.
– Ковшерыл погрыз, – заикнулся Миро.
Могута мотнул головой.
– Ковшерыл не оставляет такие большие ямки.
– Что такое ковшерыл? – поинтересовался Сан Саныч.
– Каменный крот, – ответила Любава. – Животное размером с небольшого медовора.
– Тоже коллективное, из кучи муравьёв?
– Нет, единое, – поняла военкома Любава. – У нас они обитают в северном заповеднике, там горы, скалы, ущелья, много пустот, пещеры. Обрыв тепуя поднимается ещё на стадий, и мы даже не стали сооружать там сеть застав. Нет смысла, туда выродки не суются.
– А эти ковшееды… э-э… агрессивны?
– Нет, хотя они родичи крыс, но едят только определённые каменные породы и экологически полезны. Но Могута прав, здесь поработали не ковшерылы.
– А кто?
– Выемки явно сделаны ломопатой.
– Чем?!
– Каменной лопатой, – фыркнул Малята. – Я слазаю, а?
– Замри! – остановил молодого росича Могута. – Миро, вперёд!
Дружинник с готовностью окунулся в тень углубления.
За ним шагнула Любава.
– Я тоже хочу посмотреть.
Не выдержал и Максим:
– Разрешите, командир? Не помешаю.
Могута нахмурился, жуя губами в поисках ответа, и Максим добавил основательности в просьбе:
– У вас свой взгляд на вещи, у нас свой, отличный от вашего. Мы можем заметить то, что вам покажется несущественным.
– Иди, – пробасил сотник.
