Ведьмина тропа полностью

Мирославе показалось, что он сейчас схватит Стёпку за шиворот и начнёт вытрясать из него правду, и потому снова легонько толкнула его в бок. Обычно спокойный Саша сделался нетерпелив. Признаться, она и сама устала от тайн и недомолвок, хотелось, чтобы хоть кто-то прямо рассказал о том, что происходит.

— Глафирой, само собой. Но она то не со зла сделала, а по незнанию, непониманию…Это давно случилось, задолго до твоего рождения. — Стёпка смотрел на Мирославу, голос его шелестел тихо, словно листья падали. — Теперь же она и сама в беде, потому что не желает расплачиваться тобой за свою ошибку. Но если не тебя, то её саму заберут в вечное услужение, душа её никогда не узнает покоя, всегда будет скитаться меж мирами. Но она готова принять такую участь, судя по тому, что она дала тебе это. — Парень указал на оберег на шее девушки.

В кухне повисла гнетущая тишина. Ни Саша, ни Мирослава не знали, что сказать. Да и что тут скажешь? Звучит всё странно, не укладывается в голове как то, о чём говорит Стёпка, может происходить в реальной жизни.

Но вспоминается лес, бесконечное блуждание в темноте, зубастые твари из болота и Леший, и поневоле начинаешь понимать — правду говорит этот бледный паренек.

Мирослава даже не пыталась представить какой же может быть такая вечность? В постоянном скитании, без отдыха и покоя, среди подобных тварей, которых они видели в лесу.

— Как же она так умудрилась ещё до рождения внучки, обещать её кому-то? — Хмуро спросил Сашка.

Стёпа ответил. Говорил он долго, неторопливо — только теперь друзьям стало понятно, что ему довольно тяжело много разговаривать, поэтому вскоре он перешёл на другой способ донести до друзей то, о чём он узнал из разговора со своим настоящим отцом.

Мирослава с Сашей не сразу поняли, что вокруг них происходит что-то чуднОе. Стёпка говорил и говорил, а они будто не слышали, но видели — так же, как в тот день, когда он поведал им свою историю.

Перед их взглядами мелькали картины прошлого, будто они смотрели какой-то тусклый фильм, на ускоренном воспроизведении. Стёпка пересказывал то, о чём поведал ему Лесной Хозяин за краткий миг их разговора через соприкосновение рук там, на поляне.

Жила-была девочка Глафира, была у неё сестрёнка младшая и мать, про которую все говорили, будто она — колдунья. Сёстры и сами знали, что так оно и есть — к ним в дом часто приходили за помощью.

Мать — ей звали Надеждой — чаще всего снимала хвори при помощи трав — настоев и отваров. Очень редко в их доме звучали слова заклинаний и заговоров, зла никому не делала и дочерей тому же учила — жить в мире со всеми.

Но однажды что-то случилось и мать изменилась. Начала болеть и плакать ночами, часто у дочерей просила прощения, а за что — не понятно.

Когда матери стало совсем худо, она позвала к себе младшую дочь и сказала, протягивая ей исписанный лист бумаги: «Завтра, на третий час после полуночи, пойди в лес, выйдешь по тропке на перекрёсток возле Плакуньи и сделаешь всё в точности как здесь написано».

«И тебе станет лучше?» — спросила младшая дочь. В ответ Надежда расплакалась, но быстро взяла себя в руки и твёрдо сказала, что да, ей станет лучше.

Случилось так, что Глафира подслушала этот разговор и поняла — мать замыслила недоброе и решилась пойти в лес вместо младшей сестры, обманом выманила у той записку и заставила ничего не рассказывать матери.