— Договариваться буду я, стойте и ждите, — тормознула подругу и Стёпу Куница. Оборотнице, после секундного раздумья, в руки отправилась перевязанная метла: — Я быстро.
Молодая девушка решительным шагом пересекла остаток общего зала и скрылась за дверью на кухню — куда ж еще та могла вести? Чем и воспользовался попаданец, подробнее рассматривая местных, заодно пытаясь поймать некий диссонанс. И ведь поймал: что караванщики на площадке, что посетители таверны — они оказались… обычными. Просто люди, по лицам и фигурам которых так вот сходу и не скажешь, что они из другого мира. Вот одежда отличалась, да только сам Степан уже начал к домотканому полотно-стайл привыкать. А закрыть глаза — так и вовсе может показаться, что зашел в общепит студгородка геологов в середине буднего дня. Разве что радио, включенного вполголоса, не хватает…
— За мной! — Ница вернулась — и пяти минут не прошло. — Нам разрешили занять сенник над дровником. После заката дадут повечерять — а за это утром нужно будет убраться в харчевой
Чуть запнувшись, она тем не менее, уже на улице и потише, добавила:
— Ничего в мену не взяли, как я ни пыталась предложить. А княжеской монеты у меня не сыскалась…
…Расстилая многострадальный полог поверх сохнущего сена, Степан думал, что наконец-то удасться поскучать. Вотще! Стоило растянуться поверх грубой ткани — и сон сморил его мгновенно.
Беззаботно уснуть по примеру оборотня и чужака у Ницы не получилось. Более того, если бы не насмерть вдолбленная наука держать эмоции под контролем — ведьма бы и усидеть на одном месте вряд ли смогла. Проклятье! И ведь ничего такого вроде как и не произошло. Но — ведающая прямо-таки всеми фибрами своей души чувствовала: она не в Полночном лесу! Словно там осталась какая-то важная её часть, оставив Куничку
К счастью, не подвели хотя бы люди: после рассказов Степана, знающего хоть чего-то о добрых трех десятках народов своего мира, Куничка заподозрила, что наладить общение с соседями-южанами окажется несколько сложнее, чем ей раньше казалось. Но нет: с хозяйкой таверны они договорились по
Единственное, что поставило молодую ведающую в тупик — это категорический отказ взять за ночлег, вечерю с утреней и припасы в дорогу что-то из вещей на обмен, прихваченных Мявой. Про существование «княжеской чеканки», серебряной и медных рубленных монет с выбитым гербом держателя престола кремлевского, молодая колдунья знала, даже держала в руках — у Леты хранилось по нескольку штук таких и таких. Однако смысл использовать их в качестве меня так и не смогла постичь: кусочки металла годились разве что отдать кузнецу сделать какую красивую штуку типа серебряной инкрустации на лезвие охотничьего ножа. И выглядит лепо, и нежити с нечистью материальной рану реальную нанести получится.
Ну и кто в здравом уме будет держать у себя вещь, что использовать не получится, лишь карман себе оттянешь? Причем ладно бы главная над кашеварами, прачками да дворовыми мужиками не старая еще властная женщина загнула непомерную цену — это бы Ница еще поняла. Хотя даже в том же лесу, где каждый уважающий себя охотник мог себе позволить в мехах с ног до головы щеголять, выделанная соболиная шкурка ценилась куда как больше запаса продуктов на несколько дней — но ладно. Так нет же — даже слушать не стала: давай монеты. Еще и посмотрела с этаким сочувствием, и посоветовала в следующем селе сразу избавится от части менового запаса, взяв деньгами. Чудн
