Вивиан на похороны не пошла. Ту неделю она почти не покидала своей комнаты. Когда Доминик зашел её проведать, она лежала в кровати. Бледная, как смерть, её бил легкий озноб. Также Ви приказала слугам занавесить все окна в спальне потому, что на солнечный свет невозможно смотреть без слез.
Не на шутку обеспокоенный Доминик вызвал сразу же лекаря, но тот успокоил мужчину, заявив, что супруга тяжело переживает смерть маленькой дочери.
— Это скоро пройдет. Можете не сомневаться. Я прописал капли и советую ей почаще гулять. Погода стоит хорошая, а сидение в четырех стенах еще никому не шло на пользу.
Вивиан послушно выпила лекарство и откинулась снова на подушки. Доминик замер возле её постели, не зная, что еще сказать.
— Меня вызывает к себе Исидор… Но если ты хочешь, я могу остаться. Сегодня дают представление в театре. Комедия. Если интересно…
Она даже не посмотрела на него. Просто свернулась под одеялом. И оттуда донеслось приглушенное:
— Нет, спасибо. Я бы хотела побыть одна.
Доминик устало потер переносицу.
— Может быть твой отец прав… И нам стоит уехать из Тагуна на некоторое время. Тебе всегда нравилось на море.
— Не думаю, что это что-то изменит, Доминик.
— Действительно, — глухо обронил он. — Мне придется задержаться во дворце на несколько дней. Я оставлю указания насчет лекарства.
— Делай, как считаешь нужным.
Её ответ разозлил Доминика. Вот так всегда! С тех самых пор, как она вернулась, это стало их общением. Он безумно скучал по прежней Ви… Ему её не хватало. Вивиан даже на него не злилась, она просто отрешилась. "Делай как считаешь нужным, Доминик" или "как знаешь". Смирилась с жизнью с ним, словно пленник Белой Крепости со смертной казнью.
Доминик направился к выходу. Обернулся у двери.
— Я не хотел, чтобы все так вышло… Прости.
Она приподнялась в кровати, удивленно на него посмотрела. А потом тихо спросила:
— И оно того стоило? Того, что ты хотел сделать с нашей дочерью? Стоило? — её голос всё-таки дрогнул.
Колдун недолго думал над её словами.
— Не знаю, Ви… Наверное, нет, — и ушел.
В этот же день Доминик уехал во дворец и полностью погрузился в работу. Это была единственная вещь, которая помогала ему отвлечься от мрачных мыслей. Раньше, когда он уезжал надолго, Ви писала ему. Чуть ли не каждый день. А сейчас… Она, наверное, и рада, что он находится далеко.
Прошло две недели прежде, чем он получил маленькую весточку. Написал её дворецкий, который рассказал о том, что Вивиан в тяжелом состоянии. То, что лекарь принял за депрессию, оказалось южным потом. Лихорадка проявилась не сразу, как обычно, а только спустя семь дней. Он добавил, что госпоже уже мало что может помочь… Только молитва Единому, чтобы тот простил свою грешную дочь и отпустил ее с миром.
Доминик, сломя голову, бросился домой. Он перечитывал письмо раз за разом и никак не мог поверить в то, что Вивиан больна. Нет, не может быть. Это какая-то ошибка! Южный пот ведь успокоился, ведь болезнь ушла… Нет, невозможно.
Колдун на всю жизнь запомнил тот момент, когда он спрыгнул с лошади и бросился домой… И первое на что он наткнулся, было завешанное зеркало. Так делают, когда душа вот — вот отойдет в мир иной. Это было словно внезапный удар в живот. На негнущихся ногах Доминик поднялся на второй этаж, толкнул дверь и замер на пороге, не в силах переступить.
Комната освещало несколько свечей. Беспокойное пламя металось из стороны в сторону, и тени на стенах заходились в непонятном танце. Резкий запах лекарств ударил в нос. Взгляд Доминика замер на слугах, столпившихся возле кровати Вивиан, а потом переместился на жреца Единого, который в этот самый поднимался с колен. Он первым заметил хозяина поместья и покачал головой. Произнес одними губами: "мне жаль".
Ему жаль.
Неужели…
Доминик медленно приблизился к постели жены. Она лежала с закрытыми глазами, вытянув руки. Будто бы спала. Прямо, как та принцесса из детской сказки, которую может разбудить волшебный поцелуй.
Он смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Просто стоял, вцепившись в спинку так сильно, что побелели костяшки, и неотрывно вглядывался в её лицо. Смерть принесла Вивиан покой, стерла все её горести и печали… Доминик осторожно провел пальцами по щеке жены — кожа всё еще была теплой.
Слуги жались в стороне, не зная, как себя вести. Жрец же положил руку на плечо Доминика и сказал, что Вивиан попадет в светлое царство Единого. Туда отправляются все безгрешные души.
Его слова вернули Доминика в реальность. Он резко развернулся и сбросил руку жреца.
— Вон! — рявкнул ему в лицо. — Все вон! Пошли прочь! Вон, я сказал!
Слуги поспешили убраться, зная, что под горячую руку Доминика лучше не попадаться. Жрец удалился с ними.
Колдун остался один.
И только тогда он прижался к ней, зарылся лицом в мягкие волосы и разрыдался.
Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.?
Сорок восьмой год эры Нового Бога.
