Молодой монах отправляется в глухие, вековые страшные леса, на поиски пропавшего монастыря. На месте монастыря обосновалась деревушка. Но не просто деревушка – там живут колдуны и ведьмы. Немало неприятностей и кошмаров пришлось пережить молодому батюшке. Злые дома, спящий в могиле призрак ребенка, разгул бесовщины в рождественскую ночь… Подозрения, страх, ложь – все это окружает отца Романа со всех сторон. В своих поисках монах терпит полное фиаско, но есть договоренность – если он продержится и отслужит в церковной избушке Пасхальную службу, то монастырь ведьмы вернут.Монастырь вернулся, но вместе с ним пришли новые загадки. Разве можно верить ведьмам? Об этом вы узнаете во второй части книги. Батюшка, теперь уже игумен монастыря, обзаводится другом-священником, находит колдовскую книгу и очень странное пророчество…Вперед, мои дорогие читатели! Будет интересно.С любовью – ваша Александра
… – Внимание! – гнусаво сказал громкоговоритель… – Поезд номер… Повторяю…
Молодой человек, над головой которого как раз и расположился гнусавый громкоговоритель, в повторах не нуждался. Он прекрасно понял, о чем идет речь, подхватил за выдвижную ручку небольшой чемодан на колесиках, повесил на плечо старенькую спортивную сумку и двинулся к выходу на перрон. Одет он был просто – джинсы, тонкий кашемировый свитер и кроссовки. Не слишком длинные светлые волосы, собранные в хвостик и аккуратная, ухоженная бородка. Звали молодого человека Роман, двадцати шести лет, не женат.
Его можно было принять и за удачливого бизнесмена средней руки, и за врача, и за геолога. Да за кого угодно…
На самом же деле Троицкий Роман Викторович был потомственным священником, в его роду был даже священномученик, расстрелянный за Христа в тридцать седьмом году прошлого века.
***
За три с лишним года служения священником, отец Роман научился любить совершенно посторонних людей, как своих родных, с болью смотрел, как тяжелым грузом висят на них грехи, утягивают в тоску, отчаяние и депрессивное болото безразличия. Как мог, помогал им вытаскивать на свет Божий эти забытые и полузабытые грехи, к исповеди подходил не формально, а ответственно и очень серьезно. Иногда люди стеснялись и не говорили самого важного, иногда и грех за грех не считали…
«Подумаешь, все так делают, я один, что ли…» – так мыслили многие, ошибочно полагая, что раз «все» – то не так уж и страшно…
Отец Роман твердо верил, что с его разрешительной молитвой Господь снимает с человека груз ошибок. Было тяжело, иногда очередь исповедников растягивалась на три-четыре часа, не меньше, особенно по праздникам, но и тогда отец Роман не отступал от своих правил. Не отпускал человека, пока не выскребет до донышка, не очистит до блеска тот сосуд, который доверил ему Господь. Отец Роман творил из грязной темной свалки достойное жилище для Духа Святаго.
Было тяжело. Очень. И физически, и духовно. Молился отец Роман за каждого искренне, самозабвенно, до упаду.
Ну ничего, человек ко всему привыкает, думал молодой священник, идя вдоль состава до нужного ему седьмого вагона. Вот в дороге отдохну, да и места там красивые… Природа…
Чемоданчик резво подпрыгивал на трещинках и бугорках разбитого асфальта, колесики его были приспособлены скорее для паркета, нежели для обычных дорог. С виду чемоданчик был небольшим и симпатичным, а внутри удобным и очень вместительным, что и прельстило молодого монаха.
Доехав до третьего вагона, нежный чемодан показал свой нрав, отплюнув от себя разом оба колеса. Отец Роман сбился с шага, оглянулся, оценил масштабы бедствия.
– Да уж… не гонялся бы ты, поп, за дешевизною… – пробормотал он, но расстраиваться не стал. Колеса тоже искать не пошел. Подхватил чемодан за ручку, поудобнее перевесил сумку и двинулся дальше.
***
Ехать ему было недалеко – одну ночь. На поезде, потом на автобусе. Совсем рядом.
Отец Роман нашел свое купе, закинул в багажное отделение искалеченный чемодан, сумку поставил на полку. Достал спортивный костюм, но переодеваться пока не стал, решил дождаться попутчиков и проводницу.
Присел возле окошка и стал рассматривать толпу, которая разноцветным облаком клубилась на перроне. Кто провожал, кто встречал, кто в одиночестве, как и сам отец Роман, искал свой вагон.
Сколько людей, сколько разных судеб!
« И всех, всех любит Господь, – подумал отец Роман. – Всех без исключения. А многие даже не знают об этом…»
Эта мысль неотвязно преследовала его уже который год, было очень обидно и жалко людей. Но… Насильно мил не будешь, и батюшка никогда и никому не навязывал свою точку зрения и свою веру. Только если спрашивали. А спрашивать в последнее время стали все чаще и чаще. И это радовало.
***
Наконец в купе заглянула девушка.
– Здравствуйте, – еле слышно прошептала она.
– День добрый! – приветливо откликнулся батюшка.
Девушка поставила на полку свой рюкзачок и села рядом с ним.
Громкоговоритель на перроне объявил об отправлении поезда и состав тут же послушно дернулся и медленно, почти бесшумно, поехал. Казалось, что не вагон едет, а перрон откатывается назад… Это потом, когда поезд наберет ход, начнется любимое отцом Романом перестукивание колес, под которое так уютно читать или просто дремать… Любил поезда отец Роман, ничего не поделаешь… Ты уже не здесь, но еще и не там… Дорога, и кто знает, что произойдет в этой дороге, и что там, с той стороны? С кем повезет познакомиться, с кем повстречаться? Случайных встреч не бывает, отец Роман знал это точно.
В купе вошла проводница, забрала у них билеты, взяла деньги за постель и чай и пошла дальше.
– Ну, с Богом! – тихонько сказал отец Роман, глядя в окно и перекрестился.
Девушка тоже перекрестилась. На душе у священника стало тепло и радостно, как становилось всегда, когда он встречал родственную душу где-то вне храма. На шее у девушки отец Роман заметил шнурочек, на которых многие носили крестики.
