— Я больше не боюсь, — сказала и испугалась так, что перестала дышать, глядя, как Ричард, крадучись по-звериному, надвигается на неё.
— Не боишься, значит? — он ловко развернул одеяло и захватил в плен запястья Ареты.
Она зажмурилась, не переставая улыбаться.
— Хм-м-м, что же мне с тобой делать… — продолжил шуточную экзекуцию Ричард. — Может быть, зацеловать? — и запечатлел горячий, словно бьющий током поцелуй. — Или укусить? — зубами чуть сжал оголённый и сжавшийся комочком сосок.
— М-м-м… ах… — из её уст вырвался до мурашек неприличный стон. Похоже, этой своей стороны Арета не знала до сегодняшнего дня.
— А, понял: залюбить! — вынес он вердикт, и, подхватив на руки, понёс её в купальню.
Кажется, Арета даже в детстве не смеялась и не дурачилась столько, сколько в этот день. Стены скованности пали, а тревоги временно отступили, словно тени не солнцепёке.
Самое время радоваться жизни и пить счастье большими глотками, ведь за ближайшим поворотом ожидает нечто, что заставит горько плакать.
Десять дней тайного счастья пролетели стайкой птиц по небу. Арета жила от встречи до встречи. Ричард много работал и вырывался к возлюбленной на полчаса после обеда и ночью.
До сих пор, вспоминая, что они вытворяют наедине, Арета густо краснела. Недаром интимную жизнь называют таковой.
Ричард умел и изобретателен. Испытывать на себе его эксперименты страшно, но каждый раз ведьма забывает обо всём в моменты блаженства. Ричард виртуозно играет на её теле, как на музыкальном инструменте, и тело поёт, изгибается в его руках и бьётся в экстазе.
Зато для всех остальных Анна — очередное амурное увлечение короля, новая фаворитка, чей триумф будет недолгим.
Никто не должен знать про венчание в храме Ша-Арон. Это тайна для всех.
Про свадьбу узнал только Каин Шойн благодаря своему проклятому дару, да и тот лишь разочарованно поджал губы, покачал головой и тихонько пробубнил:
— Ты всё-таки сделала это. Ну, что ж, я тебя предупреждал.
И всё.
Но ведь Шойн не пророк. Возможно, сильнейший менталист в мире, но будущее скрыто от него. Так что не ему предсказывать беды и несчастья.
Конечно, Арета не верит в сказки и присказки «и жили они долго и счастливо». Будет и зависть, и попытки устранить соперницу, и козни придворных дам, претендующих на престол.
У безродной слабосильной ведьмы нет аргументов против знатных особ, кроме одного: она
Только вот как пережить целый месяц прессинга?
Испытания начались буквально на следующий день после свадьбы, когда одна из дамочек-бабочек, разодетая в пышное невесомое платье, как бы невзначай спросила у Ареты:
— Какой ваш любимый танец? Только не говорите, что тафот. Это закоренелая классика и скука, дань истории.
Как назло, после любовных открытий ни одно название танца не пришло ведьме в голову.
— Я не любительница танцев, — честно ответила Арета.
— Как же вы тогда развлекаетесь? — неподдельно удивилась дамочка. — Поверьте, дорогуша, большинство мужчин выбирают женщин именно на балу, любуясь изящными изгибами талии, рук и шеи. Это в прямом смысле язык любви! К тому же без балов во дворце вы очень скоро покроетесь плесенью от тоски.
Сидящие за столом придворные, которые, оказывается, прислушивались к разговору, активно закивали, поддерживая говорившую.
— Мне есть чем заняться во дворце, — нейтрально ответила ведьма, надеясь, что неприятный разговор сойдёт на «нет».
— Ах, да, вы же советница Его Величества… — бабочка игриво переглянулась с приятельницами, видимо, под словом «советница» подразумевая «любовница».
И сколько среди них таких вот бывших «советниц»?
Н-да, обзавестись подругами в этих стенах вряд ли выйдет. Серпентарий во всей красе.
Ричард в тот раз отсутствовал за обеденным столом, внезапно сорвавшись на какую-то неотложную встречу. Поэтому Арета чувствовала себя дискомфортно и одиноко.
Шойн лишь смотрел на неё с укоризной. «Я же говорил», — читалось в его взгляде.
Не только менталист прожигал глазами дырки в самообладании ведьмы.
При коротких встречах Паршута бросала на сестру колючие и отнюдь не добрые взгляды. И это беспокоило. С каждым разом всё сильнее.
***
После обеда, на котором король в очередной раз отсутствовал, Арету за руку поймала Паршута.
— Идём! Скорее! — и потянула за собой.
— Куда? — подобное обращение заставило ведьму окаменеть и подозрительно взглянуть на девицу.
— Ты очень высоко залезла, сестрица, но вряд ли понимаешь, куда. Я желаю тебе добра, поверь. Пора тебе раскрыть глаза, пока ещё не поздно, — бросила та и ещё увереннее потащила Арету за собой в сторону крыла для высокопоставленных особ, как раз туда, где жила госпожа Паршуты.
Однако, вместо покоев Вивьен Ларгу, они свернули в неприметную дверцу в коридорчике для прислуги и теперь протиснулись в потайной вход. Лаз петлял туда-сюда, а временами и вовсе заставлял пригибаться, чтобы не стукнуться о низкий потолок. Пахло сыростью и подвальной пылью. Неприятное место.
Будь Арета одна, заблудилась бы.
