Из чего бы щётку сделать? Животный ворс и дерево подойдут, но сделать такое смогут только в городе, а пока придётся терпеть, либо самой смастерить сей предмет личной гигиены. Другие, чисто женские, я тоже бы усовершенствовала, но решительно не знала как.
Семейство Косоглаз — вот такое прозвище получил в своё время предок Нильса и передал потомкам по наследству — недоумевало, зачем нужно чистить зубы. В ответ я показала свои и попросила улыбнуться Марцию. Разница между нами в пять лет, а по рту сестры Свена стоматолог плачет. Зубы у неё жёлтые, кариозные, а у меня — белые (относительно, конечно, после четырёх-то месяцев жизни в Галании!), без единой щербинки.
Наглядная агитация не помогла, но я упросила-таки Нильса, самого здравомыслящего из всей семьи, испробовать порошок. Согласился он неохотно, но потом признал — так лучше, «больше во рту кошки не гадят». Подозреваю, Нильс чистил зубы исключительно после «вчерашнего».
Сделав ещё одну миску порошка, подарила его знахарке. Та продукт оценила и вскоре пришла за ещё одним. Предыдущий она продала подавальщице из трактира, мечтавшей о белых зубах. В этот раз я не стала работать бесплатно и за сходную цену наладила скромную торговлю диковинным товаром.
Марция безуспешно пыталась урезонить, напоминая: не женское дело деньги зарабатывать. Она отчаянно пыталась увлечь меня в мир горшков, тряпок и скотины, но я рвалась обратно — к обдумыванию плана переделки интерьеров дворца, рисункам углём на коре, пестику и ступке.
«Ведьма, сущая ведьма! — вздыхала Марция. — Брата не позорь! Ему хозяйка нужна, а не мальчонка в юбке». Я её причитаний не слушала: Свен мне подобную деятельность не запрещал, а, наоборот, поощрял. Поэтому и привечал — за деньги, которые приносили мои идеи.
В деревне на меня смотрели косо, будто на сумасшедшую, но без ненависти. Потом Марция распустила слух, что я дочка аптекаря, и сельчане успокоились. Такой можно травки толочь.
Наблюдая за тем, как Марция стирает бельё, задумалась, нельзя ли ей помочь. Беременной женщине вредны тяжёлые физические нагрузки, а хозяйка только этим и занималась.
Стиральных досок в Галании не знали. Бельё сначала кипятили в растворе мыльного корня, а то и просто золы и тащили к реке, где долго и нудно стирали. Если не было реки, то же самое проделывали в лохани.
Я потратила целую неделю, вспоминая конструкцию стиральной доски. Извела кучу коры, сделала десятки набросков и в итоге придумала… примитивную стиральную машину. Оставалось надеяться, что теория перейдёт в практику.
Для осуществления затеи требовалась бочка, крестовина и ремённая передача. Последнюю я представляла смутно, но надеялась на помощь жены кузнеца. Расписав перед ней преимущество чудо-машина, рассчитала всё верно: женщина упросила мужа сделать ей подарок.
Поглядев мои чертежи, кузнец тут же вернул с небес на землю: я оказалась никудышным проектировщиком. Но основную идею он понял, заинтересовался и смастерил-таки в начале весны громоздкую машинку. Опробовав её, жена кузнеца признала: бельё стиралось быстрее, чище и легче.
Таким образом, я осуществила свои наполеоновские планы, зато заработала славу тихой сумасшедшей. Действительно, какая девица в здравом уме станет не пироги печь, а с кузнецом разные детали обсуждать? Я не обижалась, понимая: то, что не приняли в деревне, на ура пойдёт в Нурбоке. Значит, куплю себе дом и смогу нанять сильного мага, способного открывать Врата. Каким бы ни был мир, всё в нём решали деньги.
Что меня ждало в Галании? Участь богатой, но чудаковатой иностранки, супруги кого-то там и матери бог весть скольких детей. Я не питала иллюзий. Это в книгах попаданки изменяют мир под себя, тут же пришлось бы подстраиваться под мир. Иначе — костёр. Одно дело — мелкие шалости, вроде картин, белья, зубного порошка, другое — преобразования морали и жизненных устоев. Этого мне никто не позволит.
Со Свеном мне, признаться, повезло. Родись он аристократом — загнулись бы на корню любые инициативы. Но сметливый крестьянин чуял выгоду и, сам того не понимая, облегчал мне жизнь.
А вот Марция всячески пыталась «исправить» невесту брата. Последней её инициативой стало привлечь меня к уходу за скотиной и стирке. Я жалела беременную женщину, пробовала взвалить на плечи часть повседневных забот, но быстро поняла, горожанка абсолютно беспомощна в деревне.
Корову доить так и не научилась, зато не раз получала хвостом по лицу и переворачивала ведро. Однажды скотина меня даже лягнула. Хорошо, попала по руке, а не в лоб, но после я уже не рисковала к ней подходить.
Стирка тоже оказалась адовым занятием. Пелёнкам не было конца, дети тоже вечно пачкали вещи, Нильс являлся таким грязным, что без отбеливателя не обойтись, а тут только зола да мыльный корень… Сдувая со вспотевшего лба липкие пряди, часами крутила ручку самодельной стиральной машины и мечтала скорее вернуться в Нурбок. Там есть Агна и нет семерых по лавкам, там никто не заставляет вставать с первыми петухами и задавать корма скотине, качать колыбель с маленьким Грегом и одновременно варить обед.
